– Н-не ваше дело, - заикаясь, сказал Хнатт.
– Ваши консультанты отвергли наши изделия.

Лео Булеро смерил его взглядом, после чего, пожав плечами, повернулся к доктору Денкмалю.

– Увидимся через две недели.

– Две? Но...
– Деккмаль сделал протестующий жест.

– Я не смогу быть здесь на будущей неделе; меня не будет на Земле.

Булеро еще раз бросил пристальный взгляд на Ричарда и Эмили Хнатт, после чего вышел.

Глядя ему вслед, доктор Денкмаль сказал:

– Этот человек сильно эволюционировал. Как физически, так и духовно. Добро пожаловать в Айхенвальд, - сказал он Хнаттам и улыбнулся.

– Спасибо, - нервно ответила Эмили.
– Это... больно?

– Наша терапия?
– засмеялся доктор Денкмаль.
– Ни в коей мере, хотя вначале это может вызвать шок - в переносном смысле. Когда вы почувствуете, как разрастается ваша мозговая кора. Вам придет в голову множество новых волнующих идей, в особенности из области религии. О, если бы только Лютер и Эразм Роттердамский жили сегодня; их сомнения можно было бы столь легко разрешить благодаря Э-Терапии. Оба увидели бы истину, zum Beispiel [например (нем.)], что касается перевоплощения... ну, вы знаете, Blut und [кровь и... (нем.)]...
– он замолчал и откашлялся.
– По-английски это кровь и облатка во время мессы. Примерно так, как у употребляющих Кэн-Ди. Вы заметили это сходство? Ну, идемте, начнем.
– Он хлопнул Ричарда Хнатта по спине и повел их в свой кабинет, бросая на Эмили недвусмысленные, с точки зрения Хнатта, взгляды.

Они оказались в огромной лаборатории, полной разных приборов. Там стояли два стола, будто заимствованные из фильма о Франкенштейне, оборудованные зажимами для рук и ног. Увидев их, Эмили охнула и отступила на шаг назад.

– Вам нечего бояться, фрау Хнатт. Это как электрошок, вызывает определенную мышечную реакцию, рефлекс, понимаете?
– Денкмаль захихикал. Теперь вам придется... э... снять одежду. Каждый из вас, конечно, отдельно. Потом вы наденете халаты и auskommen [начнем (нем.)]... понимаете? С вами пойдет медсестра. Мы уже получили ваши медицинские карты из Норд-Америки; мы все о вас знаем. Вы оба - совершенно здоровые, добропорядочные граждане Норд-Америки.

Он провел Ричарда Хнатта в боковое помещение, отгороженное занавеской, оставил его там и вернулся к Эмили. Ричард слышал, как доктор Денкмаль разговаривает с Эмили успокаивающим, но одновременно повелительным тоном. У него это получалось мастерски, и Хнатт ощутил сначала зависть и подозрительность, а потом грусть. Он не совсем так это себе представлял, ожидая чего-то несколько более

возвышенного.

Однако Лео Булеро вышел из этого же кабинета, что доказывало беспочвенность его сомнений. Лео Булеро всегда получал самое лучшее.

Приободрившись, он начал раздеваться. Где-то рядом послышался стон Эмили.

Он быстро оделся и вышел из комнатки, всерьез беспокоясь за жену. Однако он увидел доктора Денкмаля, который сидел за столом и читал карту Эмили. Жена уже ушла с медсестрой, так что все было в порядке.

"Черт побери, - подумал он, - кажется, я в самом деле чересчур подозрителен". Вернувшись в комнату, он снова разделся, обнаружив, что у него трясутся руки.

Потом он лежал привязанный к одному из двух столов; ко второму была привязана Эмили, которая тоже, казалось, была испугана. Она побледнела и не издавала ни звука.

– Ваши железы, - пояснил доктор Денкмаль, довольно потирая руки и бесцеремонно разглядывая Эмили, - будут возбуждены; особенно железа Креси, стимулирующая процесс эволюции, nicht Wahr [не правда ли? (нем.)]? Да вы об этом знаете; каждый ребенок это знает, поскольку то, что мы здесь открыли, изучают в школе. Вы сегодня почувствуете не потерю ногтей на руках и ногах, рост хитиновой оболочки или увеличение черепа, но - могу поспорить, что вы этого не знали!
– лишь незначительное, но очень, очень существенное изменение в лобных долях... вы станете умнее.
– Он снова захихикал.

Ричард Хнатт чувствовал себя отвратительно. Как связанное животное, он ждал своей участи. "Хороший способ делать карьеру", - уныло подумал он и закрыл глаза.

Рядом с ним появился техник, блондин нордического вида, лишенный, казалось, каких-либо проблесков разума.

– Включаем успокаивающую Musik, - сказал доктор Денкмаль, нажимая кнопку. Со всех сторон полились звуки какой-то популярной итальянской оперы, Пуччини или Верди, в тошнотворной аранжировке; Хнатт понятия не имел, какой именно. Теперь послушайте меня, герр Хнатт.
– Денкмаль склонился над ним и серьезно сказал: - Я хочу, чтобы вы поняли. Времени от времени терапия... как это сказать?... не выдается.

– Не удается, - хрипло сказал Хнатт. Он этого ожидал.

– Однако, как правило, все проходит успешно. В случае неудачи, герр Хнатт, боюсь, что вместо того чтобы развиваться, железа Креси... э... регрессирует. Я правильно сказал?

– Да, - пробормотал Хнатт.
– И насколько велик может быть регресс?

– Не намного. Однако бывает неприятно. Конечно, мы сразу это заметим и прекратим терапию. Это обычно останавливает регресс. Однако... не всегда. Иногда однажды возбужденная железа Креси...
– он сделал неопределенный жест. Процесс продолжается. Я должен вам это сказать, и теперь вы имеете полное право отказаться. Так как?