Марика проснулась перед самым рассветом от холода и щебета птиц. Она лежала на собственной рубахе, укрытая балахоном, и рядом никого не было. Марика приподнялась на локте, осмотрелась и рядом с собой на земле увидела что-то зеленое. Улыбнулась. Пружинисто поднялась на ноги, торопливо оделась, обула сандалии и положила яблоко в карман балахона.

Она медленно брела по Лесу, прислушиваясь к нему, пока не вышла к роднику, одному из тех, что бил из самого тела холма, неся с собой отголоски Силы Круга. Марика умылась и напилась ледяной воды, достала яблоко, с хрустом надкусила и пошла дальше вдоль склона холма. Когда солнце тронуло верхушки деревьев, она вышла на дорогу, мощенную полированными каменными плитами. Посмотрела наверх.

Там, в школе, вернувшиеся из города выпускники, собрав свои вещи, прощались с Мастерами и теми из друзей, кто еще оставался в Кастинии. Но Марика уже попрощалась с Ирги, Окиэ и Леви — и точно знала, что Дора в школе ей уже не застать. Ее пьентаж был на ней — а больше у Марики не было ничего. Пьентаж, ее руки — и знание того, кто она. И что должна делать.

Марика снова улыбнулась, подкинула в руке наполовину съеденное яблоко — и пошла вниз по дороге, на которую сквозь деревья упали первые длинные лучи утреннего солнца.

Волк, лежавший в тени вечных деревьев у древней стены, вздохнул, вскочил на лапы, встряхнулся и потрусил, петляя между пятнами света.

Он шел по следу.

Глашатай орал с самого утра. Объявления были разнообразными, но уличные торговцы, вышедшие на площадь рано утром, к полудню выучили наизусть каждое из них. Дошло до того, что они сами начали подыскивать среди покупателей тех, кто мог бы заинтересоваться хоть чем-то — поскольку каждый соискатель заставлял глашатая на время заткнуться, пока тот обычным голосом объяснял подробности той или иной вакансии.

Однако на площади покамест было немноголюдно. Это не мешало глашатаю на почасовой ставке надрывать глотку вовсю, но сильно уменьшало количество возможных пауз. Торговцы вздыхали и обреченно затыкали уши клочками пакли.

Девушка пришла на площадь с юга, со стороны Сегуро — и против солнца многие не разглядели сходу, что это девушка. Сбивал с толку и длинный серый балахон, какие носили только маги, и амулет на шее, тоже напоминавший магический пьентаж. На одном плече у нее висела объемистая торба, а на другом сидел крупный ворон.

Торговцы с любопытством рассматривали странную фигуру, а она меж тем остановилась рядом с глашатаем, уперев руки в бока, и внимательно слушала его. Девушка была небольшого роста, молодой, но загорелая кожа, загрубевшие руки и собранные в неряшливый хвост черные волосы подсказывали, что домашний уют она давно предпочла странствиям. Черты исхудавшего лица, хоть и некрупные, свидетельствовали о твердом характере, особенно искривленные в усмешке губы, а выцветший балахон, потертая торба и сандалии, в которых оборвавшийся кожаный ремешок заменили пеньковой веревкой, ясно указывали на бедность, если не нищету. Однако блеск ясных голубых глаз говорил о том, что лишения еще не успели ее сломить. Только раззадорить.

— …Цена договорная, обращаться к Эйриху с Черной улицы, — закончил глашатай очередное объявление. Он глубоко вздохнул, прокашлялся, глотнул из фляги — то ли воды, то ли чего покрепче, — и продолжил:

— Купцу Нието из Сордео требуется маг для участия в экспедиции. Медик и менталист. — На этих словах девушка в балахоне сложила руки на груди и заинтересованно наклонила голову. — Оплата по результату работ, участие в экспедиции за счет нанимателя. Обращаться…

Внезапно на площадь с западной стороны влетел всадник — судя по знаку на сюрко, он был из гонцов срочной почты. Он остановился рядом с замолчавшим на полуслове глашатаем и протянул тому небольшой кошелек, а затем наклонился и сказал вполголоса несколько слов. Глашатай заглянул в кошелек, удовлетворенно кивнул, после чего гонец тронул лошадь и поскакал по восточной дороге.

Глашатай снова приложился к фляжке, прополоскал горло и сплюнул, чуть не попав в девушку, которая как раз подошла к нему. Он уже собирался снова начать кричать, когда она подняла руку, останавливая его.

— Простите, — начала девушка, выговаривая слова с забавной смесью северного и кастинийского акцента, — меня интересует объявление насчет мага…

— Больше не требуется, — коротко бросил глашатай и завопил: — Продается корова! Три года…

Девушка немного постояла рядом с ним, совершенно не обращая внимания на истошные крики. На одно мгновение ее лицо помрачнело и утратило прежнюю твердость, но она тут же повела плечами — ворон недовольно каркнул — резко развернулась на месте, взмахнув полами балахона, и решительно пошла по дороге, ведущей на запад, в Сордео.

Маг понравился Нието еще в первую встречу. Было в этом высоком светловолосом юноше что-то яркое, открытое, располагающее к себе. Тилзи — так звали мага — говорил уверенно, но не заносчиво, со знанием дела, но не пытаясь показать собственное превосходство. Пожалуй, только голос был резковат, по мнению купца, но маг умело скрывал это правильными интонациями — да и потом, Нието же не петь его нанимал. В остальном Тилзи производил весьма обнадеживающее впечатление, да и платиновый амулет на шее вызывал у купца доверие. Он знал, сколько такой амулет мог стоить — и на что был способен умелый маг, обладающий им. Поэтому на следующий день, рассказав Тилзи все подробности, купец уже был готов заключить с ним сделку.