— В том, что связалась со мной, — улыбнулся Ирги снисходительно, как бы поясняя очевидное. — Не оставив тебе выбора.

Марика задумалась.

— А почему ты чувствуешь себя виноватым? И от чего хочешь меня уберечь?

Вместо ответа Ирги поднял руку. Черная ладонь была почти невидимой на фоне его балахона.

— Я тоже посчитал, как и ты, что я — сильный маг, — усмехнулся Ирги. — И что могу обойтись без пьентажа. Правда, в отличие от тебя, я хорошо знал, как это работает. Знал, что маг без пьентажа связывается с аркависсом напрямуючерез свое хедийе. Я даже знал, что в этом случае хедийе может стать сильнее мага, и в этом и заключается главная опасность. Но я считал, что я — очень сильный маг. И смогу с ним справиться.

— И ты не справился, — догадалась Марика. — Из-за этого у тебя такие руки?

— Почти. Магия сама по себе никогда не сделает ладони черными. Точнее, не всякая магия.

Марика выжидающе молчала. Ирги вздохнул и опустил руку.

— Убийство, Моар. Осознанное убийство человека. Это то, что не смывается с рук никогда.

Она невольно вздрогнула.

— Я научился творить магию без пьентажа. Поначалу это было очень тяжело — но потом я получил даже большую свободу. Бесконечное творчество, без границ и рамок. Похоже на магию самых мощных Кругов, вроде Кастинии — но в десятки раз сильнее. В какой-то момент я, наверное, был самым могущественным магом из всех живущих.

Ирги грустно усмехнулся, замолчал и снова отвернулся к окну.

— И что случилось потом? — не выдержала Марика, когда молчание затянулось.

— Я поссорился с Титом. Когда я только начал свои попытки, мы были еще друзьями. И он пытался остановить меня. Говорил, что я иду против обоснованного научного знания, что порочу само звание мага, что сошел с ума. Я не слушал его, разумеется. Окончательно порвал со школой. Совершил множество прекрасных и некоторое количество довольно гнусных вещей — но моя магия всегда оставалась безупречной. Великой.

Ирги обернулся к ней, горько улыбаясь.

— Тит и Флавиус нашли меня, когда умер старый Магистр Тредей. Сказали, что совет Мастеров просит меня занять его место. Но я заподозрил — и не без оснований — что Тит просто хотел таким образом положить конец моему неортодоксальному образу жизни. Ведь здесь, в Кастинии, магия без пьентажа потеряла бы свое мистическое значение. Я разозлился. Тит вспылил. А Флавиус решил защитить лучшего в мире менталиста от самого могущественного мага из всех живущих.

Марика тихонько вздохнула.

— Когда ты сказал, что Дор шел на верную смерть…

Ирги кивнул.

— Магия хедийе — самая мощная из всех возможных. Она дает тебе страшную силу — но и толкает на страшные поступки.

— Почему тогда об этом не рассказывают в школе?

— Чтобы ученики сломя голову не побежали пробовать стать величайшими магами всех времен и народов? — усмехнулся Ирги. — До любого знания надо дорасти, Марика. Рано или поздно я говорю это каждому ученику, кто кажется мне достаточно талантливым для того, чтобы добиться хоть какого-то успеха с хедийе. К счастью, это дано очень и очень немногим. Большинство закончивших Кастинию выходят отсюда разве что хорошими магами, которые могут делать свою работу. И им совершенно не нужно знать о гипотетической возможности стать лучшими из лучших.

— Значит, меня ты считаешь лучшей из лучших? — радостно вскинула голову Марика.

— К сожалению, — грустно заметил Ирги.

После этого разговора она могла бы спать получше — если бы не осознала внезапно, что означает полученный Китом пьентаж. Марика даже подскочила в кровати от этой мысли, проскользнувшей в сознание на грани сна — к счастью, никого не разбудив.

Когда год назад сосед Кита покинул школу, он предложил Марике поменяться — а она, в свою очередь попросила Ирги, можно ли оставить ей комнату в личное пользование. Это был один из немногих случаев, когда Магистр не изрек очередное наставление, а просто согласился выполнить просьбу. С тех пор Марика могла просыпаться с громким криком хоть несколько раз за ночь, ходить кругами по комнате, заливаться слезами и страдать, никому при этом не мешая. Не то чтобы ей так уж было необходимо все это делать — но сама возможность грела душу.

Ну а теперь она ею воспользовалась сполна.

Кит уезжал. Он закончил последнюю ступень обучения, получил пьентаж, и после нескольких испытаний вне Круга покинет школу. Вероятнее всего, навсегда.

Марика ходила по комнате, страдала — и если еще не плакала, то только потому, что ей было не до того. Она слишком напряженно думала.

Что она будет делать, когда Кит уйдет из школы?!

Конечно, об этом стоило подумать раньше — ведь должна же она была догадываться, что рано или поздно они все покинут Кастинию. Но в последние годы они с Китом и Дором все делали вместе. Вне классов своих кафедр они были практически неразлучны, и Марика легко позабыла, что раз Кит раньше начал учиться, то и закончит обучение он, скорее всего, раньше.

И вот теперь она ходила по комнате и не знала, что делать дальше.

Он снова уходил. Да, она может найти его после школы, пойти за ним, как пошла раньше — но Марика повзрослела за это время. И с отчетливой ясностью в темноте пустой комнаты она видела, что эта встреча будет еще хуже предыдущей. Он, талантливый молодой маг с прекрасным пьентажем, и она — никто с ничем.

Нет уж, с таким раскладом лучше не встречаться никогда.

На слове «никогда» Марика начала страдать с особой силой и ходить по комнате еще быстрее.