Дора медленно села на мягкую густую траву, обернулась и впервые посмотрела на Марику прямо. Усмехнулась и похлопала по земле рядом с собой:

— Иди сюда.

Марика упрямо стояла на месте.

— Я очень устала, — спокойно продолжила Дора, — и, если мне так и придется оборачиваться на тебя, я сверну себе шею. Подойди и сядь, Марика.

Это оказалось сильнее нее — привычка слушаться мать, когда та говорила таким тоном, была слишком велика. Ноги сами собой сделали шаг, сами согнулись, чтобы опуститься рядом с Дорой. Так что протест Марики теперь выражался только в плотно сжатых губах и нахмуренном лбу.

— Ты спросила меня, почему я тебе ничего не сказала, — тихо начала Дора, устремив взгляд на город внизу. — Справедливый вопрос, хотя ты никогда меня об этом и не спрашивала. Если бы ты захотела узнать, кто твой отец, я бы сказала тебе правду.

«Откуда мне было знать?» — хотела возмутиться Марика — но Дора заговорила дальше, не дав ей вставить слово:

— Ты не спрашивала — однако я все равно собиралась рассказать тебе, как только тебя примут в Кастинию. Но тебя в школу не взяли.

На этот раз Дора замолчала надолго, и Марика пробормотала:

— Ты все равно должна была сказать.

— Должна? — с усмешкой переспросила Дора. — Может быть. Но представь себе, что бы ты почувствовала, если бы узнала, что тебя не принял в школу собственный отец?

Марика не сразу нашлась, что ответить.

— Я боялась, что ты не захочешь и слышать о том, чтобы учиться здесь — а я не оставляла надежды, что это удастся устроить тем или иным способом. Но я была уверена, что, узнав об Ирги такое, ты не пожелала бы и слышать о Кастинии.

И снова Марика не смогла возразить. Она вспомнила, что чувствовала, когда первый раз спускалась из башни Магистра. О, ей бы точно не захотелось иметь с ним дела!

— Прости меня, — неожиданно совсем тихо сказала Дора, — я оказалась не самой лучшей мамой.

— Ты что! — воскликнула Марика сердито — потому что старая злость тут же переросла в новое недовольство. Как мама могла такое считать?! — Ты самая лучшая!

Что за глупости, действительно?! Мама, которая столько всего сделала, которая все на свете знала, даже если не знала чего-то, которая всегда — просто — была…

И Марика наконец заплакала.

Ей казалось, что она пролежала на коленях у Доры целую вечность. Но пока одна часть Марики наслаждалась теплом маминых рук, родным домашним запахом, который не могли перебить даже дорожная грязь и пыль, пока слезы текли по щекам, изливая душу в молчаливой исповеди, другая часть понимала, что рано или поздно ей придется встать и вернуться в школу. Когда-то Дора сказала ей, что она всегда сможет вернуться домой, если захочет. И Марика знала, что это так. Но не могла этого представить.

Когда солнце село, и на поляну вместе с вечерней сыростью опустились холодные весенние сумерки, Марика решительно выскользнула из-под руки Доры и поднялась на ноги. Та не пыталась ее удержать, не сказала ни слова — за все время они едва ли обменялись еще парой фраз. И только когда они вернулись к калитке в стене, Дора окликнула Марику:

— Я знаю, что ты теперь очень далеко от нас. Но только тебе решать, насколько далеко. Просто дай мне знать, что ты решишь. Хорошо?

— Хорошо, — кивнула Марика — и шагнула во внезапно раскрывшийся проем.

Мастер Леви был на месте, как и обещал.

Вернувшись в Тремп, Дора обнаружила целых два послания от Марики — банковская почта путешествовала быстрее пеших странников. Первое письмо было очень длинным, путанным и серьезным. Второе — радостным и легкомысленным. И в каждом была приписка: «Кит передает привет».

Марика вернулась как раз вовремя, чтобы успеть к ужину.

— А где Дор? — спросил Кит, когда они отошли от дежурного с полными мисками в руках.

Марика только пожала плечами.

— Может, нам надо его найти? — нахмурился Кит.

Марика удивленно обернулась к нему.

— Зачем?

— Чтобы он не пропустил ужин? — неуверенно предположил Кит. — Вы с ним разве не друзья?

— Друзья.

— Но ты не хочешь найти его?

— Я никогда его не ищу, — снова пожала плечами Марика. — Он сам меня находит.

Кит долго и внимательно смотрел на нее, а затем молча взял миску у Марики из рук и отставил обе порции на стол, мимо которого они проходили. Пара учеников, явно первой ступени, испуганно обернулись, когда он перегнулся через них.