— Неужто? — в голосе мальчика все еще звучало недоверие, но он глянул на Марику с интересом.

— Смотри, — улыбнулась она и прошептала заговор. Дома в Оре ей бы потребовалось самой держать метлу в руках — но здесь воздух дышал магией. Древко дернулось.

— Отпусти ее, — велела Марика. — Дай ей показать себя.

Мальчик медленно разжал пальцы — а метла мягко подпрыгнула, крутанулась вокруг себя и начала мести пол аккуратными широкими движениями.

— Ух ты, — только и сказал мальчик.

— Хочешь, чтобы я помог тебе? — снова спросила Марика, улыбаясь.

— О, да, — рассмеялся мальчик в ответ.

Когда стемнело, и они покончили с уборкой, Марика как бы невзначай предложила:

— Помочь завтра тут?

— Это делают дежурные, — с сомнением возразил мальчик.

— И они умеют делать так, как я? — Марика подняла руку, и от мокрого пола пошел теплый пар.

— Нет, — усмехнулся мальчик. — Ладно, я не против. Скажу, что ты вызвался. Только тебе-то это зачем? — он снова глянул с подозрением.

Марика притворно вздохнула, для вида обернулась на дверь, а затем медленно подняла рукав балахона, одновременно пробормотав другой заговор. Мальчик присвистнул, глядя на ее предплечье, покрытое огромными красными волдырями.

— Что это?

— Горная волчанка, — не моргнув, сказала Марика первое, что пришло в голову. — Редкая северная кожная болезнь.

— Ого, — испуганно пробормотал мальчик. — И у тебя так…

— Все тело, — снова вздохнула Марика. — Ты не бойся, это не заразно, — добавила она быстро, когда он отступил на шаг назад. — Но мне нельзя мочить эту гадость.

— Как же ты тогда моешься? — придирчиво осмотрел ее мальчик.

— Магией, — новый вздох. — Это не очень приятно, но что поделать.

— И ты не хочешь сказать Мастерам?

Марика поморщилась, на этот раз вполне искренне.

— И выставить себя на посмешище?

— Они могут тебя вылечить.

— Эта болезнь не лечится, — авторитетно покачала головой Марика. — Так ты поможешь мне? Я завтра весь день буду работать здесь — а ты, если кто спросит, скажешь, что я помоюсь после?

— Конечно, — пожал плечами мальчик. — Дежурные всегда моются последними.

— Спасибо, — улыбнулась Марика, а затем спросила: — Как тебя зовут?

— Олли.

— А я — Маар. До завтра, Олли!

И она выбежала из купальни, очень довольная собой.

Весь следующий день Марика провела в подсобке. Она грела воду, сушила тряпки, складывала чистую одежду в стопки, укладывала грязное в корзину — и все при помощи магии, не касаясь руками воды. Еще утром она сказала Дору — очень громко, так, чтобы услышали все:

— Я сегодня дежурю в купальне!

Дор только кивнул — рот у него был занят яблоком. В купальне Марика несколько раз кричала Олли, нужно ли ему еще воды — так, чтобы все знали, что она в подсобке. Чтобы точно и наверняка запомнили — Маар был в купальне, он дежурил. Чтобы никто ее не потерял.

В какой-то момент она услышала резкий голос и смех — в купальню пришел Кит со своей компанией. Марика замерла с протянутой над котлом рукой, вода резко вскипела, выбросив столб горячего пара прямо в ладонь.

Ожог после этого держался еще неделю, несмотря на мази, которые дала с собой Дора.

Когда помылись последние ученики, Марика вновь помогла Олли все убрать, взяла стопку чистой одежды — и вышла из купальни в прохладу наступившего вечера. Теперь ей предстояло помыться самой. Делать это при помощи магии Марика, конечно, не умела — очистить кожу, не повредив ее, было не самым простым колдовством.

Но у Марики было другое чудесное решение — грот, который показал ей Дор. Дор, который сам по себе был совершенно волшебным.

С тех пор пещера в заброшенном углу сада стала ее тайным местом, убежищем, где можно было спрятаться ото всех — и даже от Дора. Каким-то шестым чувством он, видимо, понял, что здесь ее находить не стоит, и потому Марика пользовалась возможностью быть собой. Она сбрасывала тяжелый балахон и грубое белье и с наслаждением подставляла тело под холодную струю ключа, смывая с себя все невзгоды, обиды и печали минувших дней. Темнота окружала, защищала ее от посторонних глаз, но совсем не пугала Марику.