А еще — напомнила комнату, в которой она спала дома.

Вдвоем с Китом.

Теперь стало куда проще переодеваться, куда спокойней спать, куда удобнее учиться. Дор был идеальным соседом: отсутствовал большую часть времени, оставался бесшумным, когда Марике надо было помолчать, и болтал всю ночь напролет, когда ей нужно было поговорить.

И Марика почувствовала, что у нее наконец-то начинает получаться. Тепло в руках, появившееся, когда она прошла через маленькую калитку, все чаще превращалось именно в то, что нужно. Теперь ушиб можно было вылечить простым прикосновением, унять головную боль, проведя рукой по лбу. Если становилось темно, можно было вызвать свет, если холодно, согреться.

И Мастер Леви был прав — для этого требовалось только захотеть. Разумеется, в этом и состояла главная сложность. Чтобы чары длились дольше нескольких мгновений, необходимо было понимать, как устроен сам процесс, знать его причины и последствия. Но на занятиях Мастер Леви объяснял принцип действия простейших заклинаний со светом, воздухом, водой, огнем. О том же, как устроено человеческое тело, Марике уже рассказывали дома, поэтому теперь она смогла быстро перейти от зелий, мазей, и заговоров к чистой магии.

Дора интересовали только яблоки. Иногда он жонглировал ими — или при помощи магии, или попросту руками. Порой яблоки падали — Марика научилась ловить их, не глядя. Она по-прежнему не знала, откуда Дор берет их, как и не знала, куда он постоянно пропадает. Но это Марику не особо и волновало. Все детство она росла, окруженная лишь Лесом и его обитателями. Сейчас ее окружали каменные стены школы и ее ученики — но какая, в общем-то, разница? Она привыкла быть одной.

Пока к ним не приехал Кит.

— Эй, ты!

Марика обернулась. Она снова сидела в боковой галерее — здесь редко кто-нибудь ходил, поэтому она и полюбила это место. Но были у него и свои недостатки: например, когда Друзи с друзьями находили ее тут, им мало кто мог помешать. Однако в последнее время они не трогали ее, поэтому Марика расслабилась и разрешила себе вернуться сюда.

— Думал, мы забыли про тебя? — скрипучий голос Друзи приближался, и Марика понимала, что бежать надо сейчас. Обычно у нее были неплохие шансы — Друзи бегал не особо быстро, а его друзья, видимо, не решались обогнать предводителя.

Но убегать не хотелось. В конце концов, она была Волком. Ну а Друзи…

— Нет, — громко ответила Марика, легко спрыгнув с перил и повернувшись к ним.

Компания остановилась. Они тоже привыкли, что жертвы от них убегали.

— Хотя и удивлен, что не забыли, — продолжила Марика. Тепло, прилившее к ладоням с особой силой, будто шептало на ухо дерзкие слова. — У тебя же с памятью должно быть плохо, Друзи.

— С чего это? — прищурился он — толстые щеки почти скрыли глаза.

— Ты же жаба, — улыбнулась Марика.

Конечно, Дор предупредил ее, чтобы она никому не открывала свой дар видеть чужое хедийе. Но Марике не терпелось сказать об этом с того момента, когда она впервые услышала имя Друзи. Дуруизи. Жаба. Жаба и жабята… Марика хихикнула.

А Друзи… сошел с ума. Марика видела раньше, как он злился. Как угрожал, кричал и ругался, как унижал, насмехался и избивал. Но никогда раньше она не видела Друзи в бешенстве. Его щеки из розовых стали пунцовыми, маленькие глаза налились кровью, огромные руки сжались в кулаки, и он двинулся на Марику.

«Вот теперь точно пора бежать», — пронеслось в голове — но ноги словно приросли к полу, и Марика с ужасом и изумлением наблюдала за тем, как Друзи приближается к ней. Ладоням стало жарко — то ли от магии, то ли от страха, — но Марика решила, что страх ей не поможет. А вот магия могла.

«Главное — очень сильно захотеть», — подумала Марика, глядя прямо в багровое лицо Друзи.

Если провести рукой по лбу, боль в голове исчезнет. Марика знала, как сделать так, чтобы она исчезла. Значит, она могла сделать и так, чтобы эта боль появилась.

Волк, лежавший под каменной стеной, поднял морду и прислушался.

Друзи внезапно остановился. Краснота пятнами сошла с его толстых щек, уступая место зеленоватой бледности. Друзи качнуло в сторону, он громко застонал и схватился за голову.

Ладони обожгло болью, так сильно, что Марика с удивлением на них посмотрела — и увидела, как на коже проступает несколько капель крови. Она слышала, как «друзья» окликают сначала Друзи, а потом и ее, но не могла оторвать взгляда от своих рук. Крики становились все злее, все громче, и огромным усилием воли она подняла глаза — ровно в тот момент, когда вся компания бросилась на нее.