Несколько минут присутствующие игрались в гляделки, наконец один из метиллиев, худощавый, длинный, словно жердь, мужчина с пепельными длинными волосами, начал беседу.

— Могли ли мы помыслить, старейшие, что те, кого мы приняли, как братьев и сестёр, пойдут против нас войной? — мужчина обращался как бы к своим спутникам, а не к хозяевам зала. — Неужели в галактике, в самом деле, не может быть братских народов? И даже братья по расе подлежат безусловному уничтожению, как какие-то… чуждые человеку твари?

Соратники метиллия остались безмолвными, зато ему ответил адмирал снежек.

— Вы ошибаетесь, старейший. Мы лишь вынуждены были взять на себя тяжесть решения. Которое оказалось для вас, старейшие, неподъёмным. Сложно признавать ошибки, а ещё сложней признать, что дело всей вашей жизни, как и жизни поколений и поколений до вас, зашло в тупик.

— Не слишком ли громкие слова, адмирал? — на флотоводца смотрел ещё один представитель метиллиев, коренастый крепко сбитый мужчина в возрасте, с серебристым коротким ёжиком волос на голове. Смотрел без угрозы, но и без пиетета — в известной степени безразлично.

— Дело не в словах, старейший, — тяжело вздохнул Антос, откидываясь на спинку кресла. — Сложно отрицать очевидное. Или вы в самом деле полагаете, что снежки каким-то немыслимым образом подбили на мятеж почти все колонии? Посмотрите вокруг! Одна пятая из них вообще никому не подчиняется! Если бы мы не взяли ситуацию в свои руки, сейчас бы уже шла война колоний и метрополии. Война на уничтожение.

— Она и так идёт, — пожал плечами глава рода. — В данный момент времени наши флота ведут штурм тридцати мятежных миров. Тех самых, которые вы взяли «в свои руки», адмирал.

Разговор явно проходил в том ключе, в котором и предполагали представители обновлённой Республики. Но от этого он не становился более легким для присутствующих. Все республиканцы очень близко к сердцу принимали слова глав родов, да и слова адмирала, судя по всему, находили отклик в сердцах внешне спокойных метиллиев.

— Вы не смеете так говорить! — воскликнула Сайна, поднимаясь с места. — Это пустое сотрясание воздуха! Тридцать миров — даже не три тысячи! Вы только вдумайтесь: если бы не наше решение, рухнуло бы всё, чего достигли наши народы в Космической Экспансии! Да, вы вели её дольше, но мы были самыми преданными вашими сторонниками во всех свершениях! Никогда — слышите, никогда! — мы не предавали и не били в спину. И сейчас всё происходящее лишь подтверждает справедливость не нашу, и не вашу, а справедливость выводов Ордена, который мы вместе подвергали гонениям!

Коренастый мужчина ухмыльнулся и хотел уже сказать что-то ядовитое, когда заговорил ещё один старейший, и слова метиллия застряли у того в горле. Ведь говоривший годился тому в отцы — он выглядел дряхлым стариком на фоне сравнительно молодых мужчин.

— Тише, девочка. И ты, брат, не говори того, о чём позже пожалеешь. Мы приняли к себе снежек как необычную диковинку. Во многом — из-за её очаровательных женщин, — старик улыбнулся, и его улыбка явно намекала, что когда-то он сразил ею не одну женщину. И эта же улыбка неожиданно разрядила накалившуюся было обстановку в зале переговоров. Даже снежка несколько поугасла в своей пламенеющей ипостаси. — И должен признать, эти восхитительные создания действительно поражают воображение. Согласись, брат, редко даже женщинам нашей ветви удаётся держать в кулаке целые десантные орды — а эта рыжая красавица очень даже неплохо справляется с неподъёмной задачей. За это она достойна всяческого уважения. Но всё это — лирика. Мы должны здесь и сейчас решить, как будем жить дальше. Быть большой войне — или не быть.

На несколько долгих секунд в зале повисла тишина — присутствующие переваривали услышанное. Потом старик вновь заговорил.

— Мы действительно должны исходить из реалий. А реалии таковы: у вас — планеты, у нас — флот. Удар на Сенргию вы не переживёте.

На этот раз пауза длилась недолго. Антос ответил.

— Удар на Синергию не переживёте и вы.

— Объяснись.

— Есть такая древняя присказка: «Не пили сук, на котором сидишь». Ваши слова показывают лишь одну сторону медали. На самом деле за нами не голые планеты. С нами люди. За нами люди. Миллиарды людей. От удара на Синергию их отношение к старой метрополии не изменится ни на йоту. Штурм миров, который вы сейчас начали — это тупик. Но вы вряд ли откажетесь идти по этому пути, покуда не упрётесь в стену.

— Каким вы видите выход из «тупика»?

— Признание и внедрение в массы идеологии Ордена. Воссоединение обновлённой Республики. Сглаживание социального неравенства. Экспансия на новых началах. Первоочередные траты ресурсов на генетический эксперимент и начало программы терраформинга. Детали придётся утрясать очень долго и сложно. Нужно не отпугнуть людей, которые доверились нам в колониях.

— Насколько мне известно, вы уничтожили в своих мирах националистов и сепаратистов? — заговорил доселе молчавший глава рода, мужчина в годах, такой же коренастый, как и предыдущий оратор, только с длинными волосами и колючим холодным взглядом матёрого безопасника.

— Да. Сторонники Ордена смогли пересилить социальную стихию. Но лёд очень тонок, — неожиданно серьёзно заговорил обычно ироничный Гориэн. — Одно неосторожное движение, и на место убитых лидеров придут десятки других.

— Идеология Ордена — не панацея. Не мните себя богом, — заговорил последний, пятый, представитель метиллиев. Нехарактерно для этой ветви курчавый, так что его серебристые патлы антеннами торчали в разные стороны. Никому даже пояснять не нужно было, что перед публикой предстал эдакий символ научного сообщества старой Республики. — Десять лет — максимум, а потом вы больше не сможете объяснить голодным и обозлённым на вас жителям дальних колоний, почему всё это время продавали им воздух.