– Тема, которая никогда не перестанет приносить мне боль, - с горечью вздохнула я, покачав головой. – Ронан и Улис с самого детства были непримиримы, вечно всё делили. Но Ронан старше, сильнее, с частыми приступами ярости. Улис тяжело переносил и его доминирование и побои. Он отличался от Ронана, мой средний брат более вдумчивый, замкнутый, но без выраженной злобы. Улис никогда не выделялся жаждой крови или мести. Ему не нравилось, как Ронан унижал всех вокруг и однажды взял и выплеснул правду в лицо. Момент был неудачный, Ронан как раз был не в настроении. По его приказу Улиса избили чуть ли не до полусмерти и бросили в джунглях, пригрозив, что если он сунется обратно его тут же убьют, что отныне он изгнан. Пока они его мучили – я была заперта в сарае. Ронан даже не дал мне с ним проститься. И несмотря ни на что – я привязана к ним обоим. Если ты опасаешься, что раз уж Улис теперь вместе с Тенями и он будет досаждать – этого не произойдёт. Он знает правила. Да, он будет наблюдать, но не нападёт, Улис тоже не дурак.

 - Ещё одна причина не отпускать тебя за пределы посёлка.

Я нахмурилась. Такая участь мне совсем не улыбалась.

Снаружи послышались возмущённые крики и топот.

– Кажется, нашли виновника отравления, - произнёс Джона, поднимаясь. И в этот момент внутрь действительно влетел один из бойцов.

– Это Дюк! Мы нашли у него ещё свежий чёрный плющ в тайнике. Он сознался!

Само по себе место жуткое. Потому как было пропитано страхом и смертью. Площадь посредине которой стоял судный столб. Сюда уже сбежалось полно народу, все кто был свободен от охраны и работ. Виновник заливаясь слезами злости, измазанный кровью был привязан к столбу за руки.

Джона вышел вперёд, и голоса тут же стихли, кроме причитаний Дюка.

– Намеренное убийство одного из своих – это одно из тяжких преступлений. Если Одичалый пролил кровь своего брата – он заслуживает смерти, таков закон. Дюк не просто подсыпал яд в пищу ни в чём не повинным, он обрёк их на страшные муки, которые не вынес несчастный ребёнок. Лаванда, - посмотрел на меня Джона, маня к себе рукой. – Расскажи, что испытывает человек, отравленный чёрным плющом. Ты ведь не один год изучала медицину? Только донеси это понятным языком, без всех этих заумных, только тебе и мне понятных определений, - произнёс он, когда я вышла к нему на середину площади.

 Предводитель выразил мне доверие, принимая меня за равную, поэтому взгляды, обращённые на меня были уже не те, что в первый день. Одичалые постепенно приучали себя к мысли, что возможно, я стану одной из них.

– Лекарским делом меня заняли с детства, - громко заговорила я, вскинув голову, - Вот уже десять лет, как я изучаю способы помочь человеку или же навредить ему. Тому кому не повезло проглотить чёрный плющ можно лишь посочувствовать. Ведь их ощущения похожи на то, будто голова вот-вот треснет как переспевший фрукт, а кишки словно наматывают на горящую рогатину. Затем пенистая кровавая рвота, судороги, потеря сознания и смерть. Ужасная, мучительная смерть. Которую не заслужил бедный малыш.

– Но которую заслужил отравитель, - вынес вердикт Джона. – Засуньте ему в пасть этот плющ и пусть подыхает. Такая участь ожидает каждого, чьи мерзкие побуждения приведут к смерти одного из наших людей, - сурово и скупо, без выяснения побудившей причины.

– А можно ли Лаванду теперь считать одной из нас? – вдруг выкрикнул Нэш, скрестив руки на груди. Куда-то подевалась и его ухмылочка и самодовольное выражение. Нэш был явно не в духе, брови насуплены, скулы ходуном, на меня не смотрит.

– Слишком мало пройдено и прожито, чтобы ответить на этот вопрос, - бросил Джона. – Но я хочу, чтобы она была одной из нас. Думаю, в ближайшее время эта девушка покажет себя. Сейчас она моя гостья, и если кому-то в голову взбредёт обидеть моего гостя, тот нанесёт оскорбление мне лично. Всем ясно?

Не знаю как всем, но мне было ясно. Что место моё в лазарете под всевидящим оком наблюдателей Джоны.

Почему нигде не видно Темпа? Его отсутствие ещё сильнее омрачало мои мысли. Своим видом Темп каждый раз будто придавал мне сил и надежды, как рука, удерживающая над пропастью. Вот такая сила была у этого парня.

Но грусть слишком отравляла и без того нашу сложную жизнь, поэтому наступив на горло своим фантазиям, мысли нужно было направлять в другое русло.

Хотя бы даже на такое занятие – как мастерить себе украшение. На этом фетише были повёрнуты все островитяне. Каждый пытался выделиться с помощью оригинального браслета или ожерелья. У меня имелось несколько. Дело в том, что некоторые браслеты были недолговечны из-за рассыхающегося или со временем рассыпающегося материала. Кто-то делал браслеты из ракушек, мусора подобранного у берега, фруктовых косточек, зубов, когтей, распиленных на части костей животных. Чем необычнее твои побрякушки – тем больше к тебе интереса со стороны соплеменников.

Нэш как раз застал меня за этим занятием – закусив губу, я терпеливо нанизывала на нитку чёрные семечки муссы с помощью самодельной иглы.

– Вот для чего ты заставляла меня выплёвывать их тебе в ладошку. Придётся слопать ещё не одну сушеную муссу, чтобы закончить браслет, - как-то уж очень натянуто проговорил он.

– Вдруг повезёт, - пожала я плечами, не отрывая глаз.

– Что-то ты сникла.

– Хм, на себя посмотри, - буркнула я, специально не глядя на него. Я даже не знала как называть то, что было между нами. Меня это злило. Приключение? Прихоть? Необходимость? Притяжение? Много можно подобрать слов, но ни одного определяющего.