Слава создателю, мне не пришлось спрашивать у этих ощетинившихся людей, где мне искать Темпа – я сама на него наткнулась. Каждая улочка этого селения упирались в длинный сколоченный стол и лавки с обеих сторон, за один такой стол могло поместиться до двадцати человек, но сейчас Темп сидел там совершенно один. Сидел, задумчиво теребя браслеты Эмми.

Казалось, он и сам не знает, как ему теперь быть. Куда уж ему знать, что делать мне. Красивый печальный парень, с виду такой крепкий, сильный.

Но мир для него вдруг стал черно-белым, тусклым и безрадостным.

– Ну и чем мне заниматься? – пожала я плечами, как ни в чём ни бывало.

Темп несколько раз оглядел меня с ног до головы, прежде чем ответить.

– Я покажу тебе лазарет, с гибелью нашего лекаря он опустел. Разберешься там, что к чему. А я займу жильё по соседству.

– Чтобы присматривать за мной?

– Именно, - не весело хмыкнул он, дёрнув бровью. – В другом конце улицы найдёшь туалеты, а по утрам у столов раздают пресную воду и кое-какие продукты. Пока что будешь при лазарете, будешь оказывать посильную помощь, если кому-нибудь понадобится.

– Это вряд ли. В смысле, вряд ли кто-нибудь из них захочет ко мне обращаться. … А что Одичалые говорили обо мне? – мне было приятно идти рядом с ним. Просто идти и разговаривать, даже если он это делал через силу.

– Хорошо, что когда они высказывали своё мнение – ты была без сознания, - буркнул Темп, останавливаясь у дома со знаком U над дверью. – И ещё у нас тут изменились кое-какие правила. Покидать селение теперь можно только небольшими группами, желательно с вооруженными бойцами. Касательно тебя – если самовольно покинешь селение, тебя отыщут и прикончат без суда и моего благословления. Ясно?

– Так я здесь вроде как на испытательном сроке?

– Вроде как, - кивнул Темп, чуть дольше задержавшись на мне пристальным взглядом.

Думаю, глядя на меня он постоянно вспоминал, как мой брат убивал его девушку, или как я её хоронила.

Я и целый лазарет в моём распоряжении. Если бы я только могла прочесть след его воспоминаний, это место щедро поделилось бы со мной своими историями. Несколько лежаков вдоль стены, смотровой стол у широкого окна, полки со всякими черепками и свёртками, приспособление для накладывания шин, перевязочный материал, стираный перестиранный. Некоторые лечебные порошки и травы были мне неизвестны, и я решила, что завтра обязательно выброшу всё подозрительное.

Время от времени я замирала от накатывающих на меня мыслей, и в такие секунды меня обдавало холодом трезвого ужаса. Словно я умерла и начала жить заново, полностью изменив свою жизнь ради чужого парня. Мой собственный разум отказывался меня понимать. Я влипла – и это было однозначно. Но сидеть и прятаться - моё положение вряд ли изменят, мне придётся доказать им, что я действительно хочу мира.

А для начала мне стоило хотя бы изучить посёлок, тем более, ужасно хотелось есть.

Люди отворачивались, встречные отводили глаза, некоторые вообще делали вид, что меня не существует. Я обошла несколько улиц, отметила для себя, где обитает Джона. У Одичалых всё было устроено иначе, здесь мужчины жили вместе со своими семьями, разделяя обязанности домашнего быта и воспитание детей. Они не стояли в вечном дозоре у своих границ, вместо этого они поочередно сидели в засаде, выбрав самые выгодные позиции, откуда хорошо просматривались подступы к их посёлку. Одичалые бросали все силы на охрану своих людей, огороды и стадо было для них делом второстепенным.

Я поняла – ближе к вечеру, лавки на околице превращались в молодёжный косяк. В Исходе тоже имелось подобное место, где разводились костры, где парни могли позаигрывать к девушкам, где иногда вспыхивали спонтанные танцы и заводились песни, где юноши мерялись силами, а девушки острословием, умением делать причёски и мастерить украшения.

Понятное дело, к кучке молодёжи, где-то близкой моего возраста, мне сейчас присоединяться никак не хотелось, да и рискованно это было, разве что получить тумаков, добавки ненависти и презрения.

И как только я собралась свернуть на следующую улочку – сзади со свистом мне в плечо вонзилась стрела. Вторая пролетела мимо.

 Заметив случившееся, один из парней у стола вдруг вскочил, обеспокоенный явно не моей судьбой, а стрелявшего.

– Пит!!! – завопил он, бросившись куда-то бежать.

Теперь моё существование заметили. Правое плечо страшно болело, так, что каждый вдох отдавался в месте ранения. Стрела попала таким образом, что сама я её достать никак не могла.

Моя история начинала наполняться испытаниями. Им вряд ли было жаль меня, просто возможная реакция Темпа, вероятно, вызывала у них беспокойство. Темпа всё-таки кто-то позвал, пока я стояла на коленях, стараясь не шевелиться.

– Я достану, - услышала я за собой его голос. – Нэш, накали лезвие! – крикнул он кому-то. – Можешь идти? – снова мне.

– Если поставишь на ноги. …. Стреляла женщина? – я должна была спросить, пока рядом был только он.

Но Темп проигнорировал мой вопрос, осторожно подняв меня за плечи. Они расступились передо мной, и как только мы черепашьим шагом подошли к столу, Темп без предупреждения опрокинул меня на него животом вниз, резко выдернув стрелу. Я вскрикнула один раз, после чего закричала сильнее, когда к ране мне приложили раскаленный металл. Это был самый простой способ остановить кровь. Только ужасно болезненный.