– Нет, это правда. Как-то я до дыр зачиталась одной книгой о языке символов. Этот будет тебя охранять. Пожалуйста, Нэш, не упрямься.

– Ладно, не скажу, что мне неприятны твои переживания. Это что-то между нами новенькое. Так и быть, - надел он жилет. – Говорят, разлука сближает. Может, тебе приснится, что я твой подарок судьбы, - к нему снова вернулась его привычная ирония. – Ну, пока! – и коротко поцеловав меня в губы, Нэш оставил меня одну. Судя по настроению, прощаться он тоже не любил.

Мне пришлось его обмануть. Правда была в том, и она бы его сильно разозлила, что это было послание моему брату Улису. И дословно оно значило следующее: «Присмотри за ним для меня»

По большому счёту это был действительно охранный узор. Тени следили за перемещениями в колониях и днём и ночью. И когда они увидят надпись – за Нэшем обязательно приглядят. Я почему-то была в этом абсолютно уверенна, как и в том, что Улис стал предводителем Теней, и поэтому теперь все Тени без исключения знали язык символов.

Не только Нэш покинул посёлок, Темпа так же было не видать.

И мне представилась возможность попытаться завести новые знакомства.

Один больной зуб, одно больное колено и странная сыпь у ребёнка. Одичалые обращались ко мне за помощью не смело и без особого желания. Учитывая позицию своего лидера, люди, тем не менее, желали удостовериться лично. Они присматривались ко мне, испытывали, но дружбы пока никто предлагать не стремился.

И чтобы большую часть времени не болтаться без толку, я решила набраться наглости и попросить у Джоны старые книги или рукописи, в которых бы упоминалось лечение, возможно, способами о которых я не слышала ранее.

Выслушав меня как обычно спокойно, слегка наклонив голову, Джона указал мне на ящик:

– Бывший лекарь уже отсортировал нужные записи. Можешь брать, они твои.

– Щедро. Надеюсь, это не подарок? – пошутила я, едва успев прикусить язык. – Как так случилось, что в колонии не осталось ни одного лекаря и его учеников?

– Возможно, Ронан решил, что без лекарей мы быстрее передохнем, - пожал плечами Джона, пристально поедая меня глазами. - Их выслеживали и целенаправленно истребляли. Разве в Исходе не знали об этом?

– Нет. Ронан хвастал не всеми своими безумствами. Зачастую люди Исхода остаются в неведении.

– Что ж, время теперь для тебя не будет потеряно впустую.

Своими собственными приобретёнными наблюдениями и опытом, мы теперь могли поделиться лишь в устной форме, у нас не было ни бумаги, ни смысла выводить длинные тексты на кусках шкур. Так что учитель передавал свои знания ученикам на практике.

Тексты рукописей, которые мне дал Джона, местами выцвели и трудно было разобрать почерк, но кое-что прочесть мне всё же удавалось, иногда даже методом подбора слов по смыслу. Читала я медленно, но вдумчиво, пока у меня не начинали болеть глаза.

Второй раз я увидала … её уже в лазарете, когда после многочасового чтения отложила рукопись в сторону, так как вечерний свет был очень слаб. Призрак Эмми сидел напротив меня у противоположной стены лазарета, спокойно наблюдая за мной. Скажу честно, это было самое жуткое, что со мной происходило в жизни. Этого нельзя было объяснить, разве что моим безумием. Внутри всё похолодело, моё тело начинало неметь, и мне пришлось вскочить на ноги и выбежать на улочку. Эмми шла за мной.

Мне встречались люди, Одичалые суетливо готовились к ночи, но Эмми видела только я одна. Она скользила по улице посёлка, просачиваясь сквозь тела и предметы, дойдя со мной до площади. Когда я останавливалась – она подходила ко мне ближе, глядя на меня своими большими грустными, но добрыми глазами. И каждый раз я покрывалась мурашками.

Куда бы я ни пошла – Эмми направлялась за мной, к столам, к берегу, в лазарет. Она не подавала никаких знаков, просто составляла мне компанию.

– Чего ты от меня хочешь? – не выдержала я, пытаясь заснуть. Эмми покачала головой. Невероятно!

Уснуть я всё-таки смогла. И вроде бы, на утро от Эмми простыл и след, но к вечеру она появилась снова.

Так прошли мои три кошмарных дня. Начинались они более менее, у столов раздачи я брала воду и немного продуктов, в окружении уже не так воинственно настроенных по отношению ко мне людей; затем я усаживалась читать, время от времени оказывая помощь неразговорчивым пациентам. Но вот как только солнце начинало клониться к закату – в лазарете по какому-то волшебству появлялась Эмми. …Привыкнуть к этому было сложно.

Я всё ещё не решалась присоединяться к молодёжи, толкущейся на лавках, превращающихся вечером в место гуляний, поэтому я нашла себе тихое местечко на берегу, на моё счастье здесь на валунах-сидушках не оказалось ни одной влюблённой парочки. … Естественно Эмми присела рядом. Мне казалось, что ужаснее уже ничего не может быть, пока ко мне или уже нужно говорить к нам не присоединился Темп.

Перекинул одну ногу через камень и сел ко мне лицом. Теперь я видела не только его лицо, но ещё и лицо его погибшей жены, выглядывающей из-за его плеча. Лицо Эмми тут же изменилось, по нему разлилась неимоверная тоска и должно быть любовь, она стала ласково водить руками по его плечам и волосам, но Темп конечно же ничего этого не замечал. … Зато я, глядя на это - почти свихнулась.