– Нэш, проснись. Нэш! – начала я трясти его за плечи. Как же обалденно жмурятся его глаза с этими словно приклеенными ресницами. – Как ты можешь спать? – строго потребовала я.

– Ну, знаешь, ты истощила все мои силы, и в таких случаях сон обычно помогает, - пробормотал Нэш. – Лав, почему ты не дрыхнешь как убитая? Слопала втихаря особую травку? Что-то случилось? – приподнялся он на локте, наконец продрав глаза. – Мне конечно нравится твоя улыбка до ушей, но после такой ночи даже тебе стоит отдохнуть, принцесса.

– Сколько у нас дней до твоего следующего дозора?

– Три.

– Ладно, тогда я должна сказать тебе это прямо сейчас, чтобы к вечеру ты переварил услышанное. … У меня проявилась очень … странная особенность. Джона уверяет меня, что это дар. … Я вижу призрака, Нэш. Тогда на озере, когда на меня напал Виктор, я увидела её в первый раз, она предупреждала меня о надвигающейся опасности. Возможно, это благодаря ей мы с тобой тогда остались живы. Пока ты был в дозоре, она стала приходить ко мне каждый день. Сидит, наблюдает, ходит за мной словно привязанная. Вчера вот тоже везде слонялась за мной, пока Темп не объявился. Жутко наблюдать такую картину, и сказать ему нельзя и вряд ли я смогу это вынести повторно. Поэтому мне с Темпом лучше не сталкиваться…

– Чей? – нахмурился Нэш. Подозреваю, он догадался, просто решил уточнить.

– Эмми. … Она обнимала его, гладила по голове, а я чуть сознание не потеряла. Такие вещи ведь ненормальны. Её вижу только я. Я не сумасшедшая, Нэш, хочу чтобы ты знал, если иногда тебе будет казаться обратное. Мне и самой нелегко это понять … и совместить с нашей жизнью…

– Вообще-то мне нравится твоя чокнутость, - улыбнулся Нэш, коснувшись моей щеки. – Нравится, - повторил он тише. – И призраками меня не испугать. Здесь ведь хранятся галлюциногенные грибы? – целуя меня, уточнил он якобы в шутку, обводя глазами лазарет.

– Да, но это другое! И если ты будешь издеваться надо мной по этому поводу…

– Хорошо, Лав, я тебе верю, - не очень убедительно произнёс Нэш. – Давай поспим. Иди я обниму тебя, ты закроешь глаза и будешь думать только о том, что если мы не восстановим силы – мы умрём от изнеможения, или эти три дня пройдут даром. Ты этого хочешь? Тогда спи, принцесса.

Так уютно, так спокойно и сладко было в его объятьях, что я наконец в них растворилась.

Ах, если бы надолго. …Я проснулась резко, от легкого холодного прикосновения. И пусть я видела её уже не впервые, к горлу всё равно подступил ком, и захотелось скукожиться до состояния этого комка. Призрак Эмми сидел рядом со мной на корточках, подавая мне знаки следовать за ней. Похоже, выбора у меня не оставалось. Осторожно выбравшись из-под руки Нэша и быстро одевшись, я направилась следом за духом мёртвой девушки. Эмми торопилась, она явно знала куда идти, и то, что там происходило тревожило её. Раньше я просто была удостоена её видеть, сегодня она ко мне прикоснулась, а что же будет дальше, я начну слышать её голос?

Из дома, напротив которого мы с ней остановились, послышались женские стоны, характерные для истощенных длительными родами. Я вошла без приглашения и без предупреждения, немало удивив хозяев.

– Нам не нужна помощь, - проворчала мне женщина в годах, зыркнув на меня недобрым взглядом. Кроме неё роженице пытались помочь ещё две другие девушки, муж и несколько детей спали в дальнем углу. И боль, и крики стали слишком привычны, чтобы тревожить сон. Но что-то здесь было не так, иначе Эмми не привела бы меня сюда, я это так понимала.

– Раз уж я здесь – я взгляну. И не советую мне мешать. …. Вы пытались перевернуть ребёнка? – метнув на них свой быстрый возмущенный взгляд, я выскочила из дома к себе за инструментом и порошками.

– Нэш! Мне нужен Джона в F8! – крикнула я, не церемонясь, схватив свою сумку.

Дело в том, что роженица нуждалась в срочном вмешательстве, а её ребёнок был уже мёртв, и чтобы засвидетельствовать в моих действиях акт спасения, мне нужен был предводитель, так как в последнее время именно Джона взял на себя роль гаранта по отношению к лекарю из вражеского лагеря.

Видимо, по моему голосу Нэш понял экстренность ситуации, Джона явился безотлагательно.

– Решать тебе, предводитель, это твои люди, - обратилась я к нему. – Так бывает, в утробе ребёнка обвивает пуповина, иногда она обвивается вокруг шеи. Положение плода было неправильным и повитуха пыталась его перевернуть, но по трагическому незнанию повернула не в ту сторону, петля затянулась… - дальше можно было не продолжать.

– Достань его и спаси мать. Я тебе доверяю Лаванда, - сухо кивнул Джона.

 - И ещё, Джона, … я сюда пришла не просто так. Ты понимаешь?

Он снова прищурившись, кивнул. Мне определенно нравилась их догадливость.

Как-то раз, Соня, обучившая и воспитавшая меня женщина, заикнулась, что я рождена, чтобы стать лекарем, что у меня к этому талант, особое чутьё. Возможно. … Я понимала, что мне нужно сейчас сделать, и как это будет сложно, но мои руки не дрожали – мой мир приучил меня быть готовой ко всему и не принимать близко к сердцу каждую смерть. Лекарь должен был уметь сострадать, но раздавать это сострадание он должен с практическим подходом. Спасали всегда тех, кого было реально спасти, безнадёжных безболезненно добивали. Таковы были реалии нашей жизни, и как быстро и без боли отправить человека на тот свет я тоже знала.