– Смерть всегда крайний случай, Лаванда. Я постараюсь найти убедительные доводы и найти разумный выход, - улыбнулся Джона, глядя на меня, с превосходством удава.

Если у меня в лазарете все полки были завалены травами и остальной гомеопатией, то в доме предводителя на полках были собраны все старые печатные издания и рукописи, которые попадали в колонию Одичалых до потери связи с материками. Заключённым разрешалось брать с собой некоторые вещи, в том числе книги, бумагу, краски. Теперь это была коллекция памяти прошлого, отклики наших предков. Некоторые рукописи (в Исходе тоже имелись подобные) имели гораздо больший успех, потому что в них люди описывали свою прошлую жизнь до мельчайших подробностей порой не упоминающихся в самих книгах. Подробности помогали мириться с ностальгией и отчаяньем. С помощью таких вот рукописей наши современники имели чёткое представление об устройстве общества на той стороне океана. В них было всё – от гастрономических предпочтений до описания устройство двигателя внутреннего сгорания. Практической пользы на Энде от этих воспоминаний было мало, наши люди были больше озабочены вопросами: как выжить и где добыть себе пропитание. Но благодаря таким книгам, некоторые из нас не опустились до уровня приматов.

– Ты конечно же прочёл их все, - провела я рукой по книжным корешкам. – И наверное не один раз. Я тоже умею читать.

– Ну не зря же Нэш объявил всем, что ты не дура, - собственноручно наливая мне чай, мягко проговорил Джона.

Должно быть я очень ему нужна, раз он снизошел до такой вежливости. И в планы предводителя входило не только отмщение Исходу. Было что-то ещё, далеко идущее. Тихий голос интуиции дал мне это совершенно чётко понять.

– Признайся, это ты подсунул мне Нэша?! – резко обернулась я, поймав его взгляд. – Ты коварен, умён и расчетлив. Ты властный сукин сын из высшей касты, которые уже рождаются с высокими амбициями. Что ты задумал? Я хочу понять свою роль в твоей игре, Джона.

– Тебе известно, что одним из признаков принадлежности к высшей касте является молочная кожа? – тихо и неспешно произнёс он, изящно присаживаясь в плетёное кресло. – Возможно, один из твоих предков был незаконнорожденным отпрыском, за что его и сослали на Энд. Так что в тебе тоже имеются задатки избранных, Лаванда.

– Почему я от этого не в восторге? – съязвила я.

– Потому что в тебе так же сокрыт дух бунтаря, - холодно улыбнулся Джона. – Да, я действительно велел Нэшу присматривать за тобой. Сама понимаешь, мы не можем отнестись к тебе с доверием, а на слово Темпа положиться сложно, когда он в таком состоянии. Я должен был быть уверен, что ты не сознательная смертница, засланная сюда своим братцем. Но совокупляться с тобой Нэша никто не заставлял, это его собственный выбор. Нэш мне нравится, отличный боец, преданный, честный. Одичалые его любят. Девушки говорят, что он пылкий и весёлый, - Джона снова улыбнулся, но уже иронично.

– Давай ближе к делу, - раздражённо вздохнула я, беря свой чай. – И где мёд, кстати?

– Я хочу знать, не блефовала ли ты, когда утверждала, что знаешь проход Яго? И кто из Исхода знает об этих ступенях?

– По понятным причинам в это посвящены немногие. Кто точно я не знаю, но Ронан и Виктор в курсе, именно они провели меня по спуску вниз, когда мне срочно понадобились медузы.

– Медузы?

– Ферменты некоторых медуз применяется в лекарской практике. Но я не смогу показать тебе этот путь Джона. Речь уже не о моей преданности какой-то из сторон – речь о человечности. У тебя не найдётся нужных доводов. Даже мёд, - добавила я, заметив, как он выкладывает на стол соты диких пчёл.

– Что ж, и всё-таки мы поболтаем. Я даю тебе возможность высказать всё, что ты думаешь, Лав.

– Хм, стоит воспользоваться. … Так и быть, я поделюсь с тобой своими мыслями. Почему бы не о том, как происходят неожиданные стычки между людьми из Исхода и Одичалыми? Осатанелые, полны ненавистью и обвинения, отрицающие права существования друг друга. В каждой такой стычке кто-то обязательно погибает. Так же встретили и меня. Мы уже давно ведём себя, как больные бешенством животные, жажда крови только растёт. Мы умеем убивать, но не умеем договариваться. Что же случится, если твои люди ворвутся в Исход? Я тебе опишу. На защиту Исхода встанут матери и даже десятилетние дети, потому что это их дом, их семьи. Одна агрессия повлечёт за собой другую, и твои люди станут убивать всех, кто поднял оружие. Я не пойду на такое кровопролитие, Джона.

– Значит, ты ещё одна последовательница идеи мира и воссоединения?

– Это так плохо? Жить без страха и осознания преследующей тебя смерти?

– Милая, это невозможно, - развёл руками Джона. – Наши колонии разъединяет слишком многое, и даже если установить перемирие, конфликты всё равно время от времени будут вспыхивать, таково уж устройство общества. Если вдруг все станут жить в мире и согласии на острове начнёт стремительно увеличиваться население и так же стремительно кончаться пища, которая просто не будет успевать плодиться в лесах и созревать на огородах. Голод сам породит новые убийства. Единственное, что может объединить Исход и Одичалых – это внешняя угроза.

– Я не верю! Можно ввести ограничение на количество детей, как и на распределение продуктов. Можно увеличить добычу рыбы. Выход можно найти, просто вам мужчинам очень нравится убивать, вы кроме этого ничего не умеете! – с жаром возразила я.

– Страстно, - улыбнулся Джона. – Я даже верю, что ты появилась здесь по воле предзнаменования, словно твоё место было определено здесь заранее. И ты ошибаешься, Лаванда, что будто бы мне нужно знать карту ступеней Яго. Наоборот, я хочу настоятельно попросить тебя, чтобы ты хранила этот секрет. Даже если тебя об этом будут умолять Темп или Нэш. Даже под предлогом великой любви, сострадания или страха. Нельзя позволить кому-нибудь из моих людей погибнуть глупой смертью, её и так у нас достаточно. Нам не нужна полномасштабная война, мы будем выманивать сволочей по одному.

Конечно, он меня удивил, я ожидала совсем иного. Ему не нужно было озвучивать, как я поражена, он и так видел это по моему лицу.

– Меня волнует другое, стоит ли опасаться, что люди твоего брата спустятся по скалам, и проплыв несколько миль огибая остров, проберутся к нам с пляжа? – Джона действительно был этим встревожен. Он перестал улыбаться.

– Такое может статься, если они вообще обезумят от отчаянья. Это будут те же смертники.

– Почему Ронан изгнал своего брата? – голубые глаза Джоны прямо вцепились в меня своим пристальным взглядом, ответ на этот вопрос его тоже очевидно волновал.