Поезд уже отъезжал от станции, когда они заскочили в последний вагон. Проводник, сурового вида мужчина в чёрной форме и фуражке, потребовал билеты.

— Вы сели не в тот вагон, — заметил он, глянув на места. — Вам сейчас почти полпоезда нужно пройти.

— Зато мы успели, — заметил Лэрге. — Элья, я пойду первым, там наверняка полно народу. Постарайтесь не отставать.

Люди, люди, двери купе, тамбур. Люди, двери, тамбур. Люди, двери…

Очередной тамбур оказался пустым. Здесь граф остановился, придержав Элью за локоть, и тихо спросил:

— Получилось?

— Да. — Элья свободной рукой коснулась спрятанного под накидкой зеркала.

— Хорошо.

Саррет отпустил её и пошёл было к двери следующего вагона, но тут Элья сама вцепилась в его ладонь обеими руками.

Он обернулся и замер в ожидании. Возможно, выглядел удивлённым, а возможно, его лицо было невозмутимым, как обычно. Элья не видела — она смотрела в пол.

— Я убила Мароля, — быстро произнесла она. — В комнате Макоры. Плеснула ему зельем в лицо, а когда он з… закричал… ударила его ножом… для фруктов…

Как дико и страшно прозвучали эти «фрукты» под стук колёс в полутёмном тамбуре!

— Одним ублюдком меньше, — не сразу отозвался на это Саррет.

Элья испуганно посмотрела на него. Она хотела прошептать, или даже закричать, что Мароль был гениальным музыкантом, но слова застряли в горле.

— Значит, Мароль вычислил вас? — спросил Саррет. — Откуда он узнал, что вы там будете? Он что-то говорил по этому поводу?

Вопрос был закономерным. Элья опустила глаза:

— Он был в коридоре. Перед дуэлью.

— Ясно. Тогда вряд ли он успел кого-то предупредить… Успокаивать вас не буду, легче от этого всё равно не станет. Но скажу, что с технической точки зрения вы всё сделали правильно. Это был единственный выход. — Он высвободил руку и ею же подцепил Элью за подбородок. — Почему Макора не вылечила вас?

Саррет, как обычно, посчитал тему исчерпанной раньше, чем Элья. Впрочем, спасибо, что хоть что-то сказал по этому поводу. И не стал выговаривать ей за неосторожность.

— Она хотела вылечить, — сказала Элья. — Но всё было не до того…

Саррет открыл дверь в крошечную каморку, где неизвестно как уместилось закреплённое на специальном кольце ведро с крышкой и раковина. Достал чистый носовой платок, побренчал умывальником.

— Вот, приложите. Поздно уже, конечно, но хоть, может, отёк спадёт…

Элья молча, поблагодарив его кивком, приложила к левой стороне рта холодный, почти ледяной платок.

И снова: люди, двери, тамбур, люди, люди, тамбур…

Вот он, наконец, сидячий вагон. Наполовину свободен: бедняки редко путешествуют до Аасты поездом, а ехать целых десять часов сидя мало кто готов.

Трёхместные скамейки, обитые мягкой тканью, развёрнуты друг к другу. Между ними небольшие столики — для тех, кто захочет перекусить. Ими вовсю пользуются: люди уже положили туда хлеб, яйца, варёное мясо. Ещё не успели уехать — а уже проголодались. Элью замутило было от запаха еды, но стоило ей занять место у окошка, как Лэрге открыл верхнюю створку, впуская воздух, и стало легче. Потом он закинул вещи на багажную полку и уселся рядом.

Скамейка была полностью в их распоряжении. Напротив тоже пока никто не сидел. Эта сторона вагона вообще оказалась почти пустой. К счастью. Их вообще никто не тревожил, только на следующей остановке, к тому времени, когда солнце, налившись багрянцем, повисло на западе, вошли люди в нелепой коричневой форме и грозно поинтересовались целью путешествия. Лэрге поднялся, представился и с недовольством ответил, что они с сестрой едут в Татарэт по делам своего поместья, и предпочли бы, чтобы их не беспокоили по пустякам.

— Они что, не увидели, что я из Клана Альбатроса? — шёпотом спросила Элья, когда стражи закона покинули вагон, и поезд снова тронулся.

— Нет, конечно. Их же набирали из всякого кабрийского сброда. Там единственное требование — знать грамоту и уметь обращаться с оружием. Будь они настоящими полицейскими, они бы, во-первых, попросили документы и у вас тоже, а во-вторых, поинтересовались бы, почему представители шемейского дворянства едут в сидячем вагоне.

Элья молча кивнула, принимая сказанное к сведению. Поезд, тем временем, набирал ход, оставляя позади Кабрийское государство.

Лэрге предложил девушке поспать на противоположной скамье, пока есть возможность, но Элья только головой покачала. Она знала, что не заснёт: каждый нерв был напряжён до предела.

— Я тогда, с вашего разрешения, немного вздремну. — Вытянув ноги, он откинул голову на спинку сиденья и закрыл глаза. — Будите, если что.

Элья кивнула. Она смотрела в окно, на потемневшие скалы, которые так манили её в старых снах. Постепенно скалы сменялись полями и перелесками…

Странное, волнительное чувство. Всевозрастающий зуд в области души. Где-то там, за окном — дороги, по которым она так долго шла, укатанные тракты и безымянные, теряющиеся в траве тропки…