Сто лет… она сто лет это не увидит?! Нет, невозможно. Этого просто не может быть.

Однажды, когда рядом никого не было, Элья осторожно выглянула за эту дверь — посмотреть, что там ещё, кроме чаши. Оказалось — коридор. Пустой, освещённый теми водорослями, что использовались во дворце в качестве светильников, с очередным рядом дверей, кое-где — тоже открытых. По уму, следовало бы посмотреть на кувшинку и тут же вернуться — дальше идти явно было нельзя. Элья бы, возможно, так и сделала — если бы до её слуха не донеслись пронзительные крики, порой переходящие в глухие рыдания. Она замерла в нерешительности — и тут внезапно из-за ближайшей открытой двери в коридор вышла девушка с древней шваброй. На девушке, как и на всех служанках, были лохмотья, причём такие страшные, что Элья невольно поёжилась в своей тогда ещё целой одежде.

Девушка тоже заметила Элью и подошла к ней.

— Как твоё имя? — спросила она голосом, почти лишённым какой бы то ни было окраски. — Я должна доложить таррагане, что ты здесь ходишь.

При упоминании тарраганы Элью пробрал холодок, хотя на тот момент ей ещё не была известна вся страшная мощь этого существа. Узнавать о ней на собственной шкуре тоже не хотелось, поэтому девушка собрала весь свой арсенал актёрских способностей и как можно уверенней выдала:

— Я одна из высших служанок и могу ходить, где хочу! А вот что ты здесь делаешь?!

Этот нехитрый обман сработал лучше, чем Элья ожидала. Девушка не выказала никаких признаков сомнения, тут же отвесив низкий поклон.

— Я иду делать уборку в зале совещаний.

— А кто вопит за той дверью? — как можно небрежнее спросила Элья.

— Это Койра. Её вчера перевели в служанки.

Элья насторожилась. Перевестись из низших служанок в обычные — это то, о чём все мечтают. В редких разговорах в комнате проскальзывало, что когда тебя переводят в просто служанки, ты можешь попросить у надзирательницы того, что тебе захочется. Тёплое одеяло, например, или матрас. А ещё, говорят, можно выбраться на поверхность… Правда, если просишь свободы, надзирательница выходит из себя.

Элья знала, что она бы не была такой дурой и не стала бы просить свободы. Ей бы просто хотелось хоть разочек увидеть небо… Пусть даже пасмурное… Она ещё помнила, хорошо помнила, какое оно бывает… Слова девушки о посвящении в служанки всколыхнули в ней эту запретную сладкую мечту. Минимум десять лет… нет, она не будет об этом думать.

— И почему эта Койра вопит? — спросила Элья так же небрежно.

— Господин Ууту использует своё право дотрагиваться до служанок.

У Эльи на мгновение потемнело в глазах. Она и сама потом удивилась, почему так быстро справилась с собой и даже смогла спросить:

— Скажи… а тебя саму давно посвятили в служанки?

Вопрос поставил девушку в тупик.

— Не очень, — наконец, сказала она.

— И… что ты попросила для себя?

— Я попросила, чтобы мне отменили наказание за плохо вымытый поднос.

— Иди, — выдохнула Элья.

Она стояла, слушая рыдания Койры, и смотрела, как её собеседница исчезает в конце коридора.

Будущее раскрылось перед Эльей так явно и страшно, что она едва не сошла с ума.

Эта девушка была немногим старше неё. Когда она попала в Белобор, теперь никто не мог сказать. Однако сто лет явно не прошло. Десять, может, пятнадцать…

Но она уже не была человеком. Она ничего не хотела.

Пройдёт установленное время, и Элью посвятят в служанки. К ней повадится ходить какой-нибудь господин Ууту — возможно, один из тех, с хвостом — но она не будет ощущать даже отвращения. Только боль. А до тех пор она будет спать в сырой комнате, почти на голых досках, и делать однообразную грязную работу.

И это неизбежно.

И больше ничего не будет. Никогда…

…С тех пор Элья стала забывать, как выглядит небо. Оно даже не снилось ей. Элья вообще очень скоро перестала видеть сны.

Только иногда, в полузабытьи, или в лихорадке, на краю воспалённого сознания прорастал образ кувшинки. Ярко-белый цветок в зеленоватом свете, похожий на маленькое облако…

Облако… что такое облако?..

— Что случилось?! Что за грохот?..

Преодолев последние две ступеньки одним прыжком, Герек оказался в гостиной.

Элья сидела на полу, поджав под себя ногу, и невидяще смотрела в пол.

— Что с тобой?

Он заметил, как она непроизвольно дёрнулась, стоило ему приблизиться. Но на вопрос всё-таки ответила — не поднимая, впрочем, взгляда:

— Всё бесполезно. Всё бесполезно… ничего не получится, понимаешь… Я не смогу.

— Это ты с чего вдруг решила? — хмуро спросил он, сунув руки в карманы.

— С того, что это я. У меня ничего не получается. Я проклята… и не может быть по-другому, если ты побывал в Подземном Дворце.

— Первый раз слышу о таком проклятии.

В его голосе явственно прозвучало раздражение.

Конечно, он не в состоянии её понять. Его бесит любая глупость.

Только он не знает, что это не глупость. Просто Элья не может объяснить по-другому.