— Спасибо…

Элья посмотрела на подарок. Подвеска даже на её ладони смотрелась очень маленькой. Чёрный шнурок свернулся змейкой, обвивая пальцы.

— Ты ведь говорил, она много значит для тебя, — вспомнила девушка.

— Не особо. Тебе нужнее. И ещё, по поводу твоего прошлого. Я имею в виду Подземный Дворец.

— Да?..

— В Лесном Клане учат из всего извлекать пользу…

— Да, я помню.

— Так вот, очень недурное правило. Используй эту свою сторону. И не забывай, что ты, в любом случае, человек…

«Тебе легко говорить, ты не слышал горн Болотного Короля, ты не хотел выпрыгнуть из лодки», — подумала Элья. Но вслух произносить этого не стала.

— Пойдём, у тебя не так много времени.

Элья снова инстинктивно сжалась, когда он коснулся её плеча, и Герек сразу же убрал руку.

Вряд ли он осознаёт, что это страх перед его магической сущностью. Скорее всего, думает, что он неприятен ей. Хотя знает ведь, должен был бы догадаться…

Ей вдруг вспомнился несчастный брошенный пион. Куда он его дел потом? На следующий день Элья не нашла цветка в гостиной. И вообще нигде.

Когда девушка переступила порог, в лицо ей ударил ветер. Небо над домом Герека было светлым, но со стороны Катумского региона шли тучи. В долине, за Тангролем, лежали островки тумана. Там, внизу, должно быть, стояло безветрие, не то, что здесь…

Элья повернулась. Пора было прощаться.

— Повесь, — напомнил Герек, увидев, что она до сих пор сжимает в ладони символ Лесного Клана.

— Да, сейчас.

Элья торопливо повесила шнурок на шею, спрятала подвеску под платье.

— Ну давай, удачи, — сказал Герек.

— Угу.

Он просто стоял и ждал, когда она уйдёт. И Элье было бы гораздо проще так поступить сейчас: развернуться и уйти. Однако она понимала, что должна что-то сделать. Хотя бы для того, чтобы он запомнил её не как нежить, а как женщину… ладно, просто как живое существо. Элье это казалось очень важным — сохраниться в его памяти человеком. Ведь что бы Герек ни говорил, он чувствует, слышит в ней белоборских призраков…

Элья подалась вперёд и обняла его.

И в тот самый момент, когда она, прикрыв глаза, уткнулась носом в его плечо — а может, даже чуть раньше — что-то внутри неё словно бы оттаяло. Вздрогнуло, ожило. Элья почувствовала, как горло сдавливает невидимая сила, а под веками становится горячо и тяжело от выступивших слёз — первых с тех пор, как она покинула Подземный Дворец.

Они потекли по щекам, капнули на его рубашку.

— Эй, ты чего? — Герек обнял её в ответ — очень осторожно, стараясь не касаться шрамов на спине, и Элья всхлипнула: всё он давно понимал, понимал гораздо больше, чем ей казалось. Только не всегда знал, что с этим пониманием делать. — Всё будет хорошо, не бойся.

— Я не боюсь, — прошептала Элья.

Она отстранилась, вытирая щёки. Мокрая, красная, с растрепавшимися от ветра волосами… О да, теперь-то он её точно запомнит.

«Он по-прежнему ждёт, когда я уйду».

— Пока.

Элья неловко махнула рукой на прощание, дождалась ответного кивка и поспешила вниз по лесистому склону холма.

***

Элья сидела на мосту, свесив ногу.

Это был один из самых старых мостов округа — такой древний, что многие опасались ходить по нему и, тем более, ездить в экипажах. Те, кому необходимо было попасть в кабрийскую столицу, пользовались его соседом — прочным красавцем Бельзутским, на недавно укреплённых сваях, с перилами, расположенном над тем же оврагом, только на полверсты восточнее.

А мост, на котором сидела Элья, был безымянен и пуст. Виной тому были трещины, разъевшие могучий серый камень, и до неприличия осыпавшаяся опора, разбивавшая пространство под мостом на две когда-то изящных арки.

«Простоит ещё лет двести», — сказал про этот мост Саррет. Наверное, у него были основания говорить об этом с такой уверенностью. Элье очень не хотелось думать, что он просто солгал для удобства.

Овраг был узким, но очень глубоким. Речка внизу скорее угадывалась, чем виднелась. Крутые скалистые берега походили на огромные каменные челюсти.

Элья болтала ногой и смотрела на смутное движение ленты воды, которая почти не ловила блики бродившего в облаках солнца. Ветер словно взбесился; трепал волосы, свистел в ушах. Тучи, которые он согнал над цепью холмов, официально считавшейся кабрийской частью Драконьего Хребта, хмурили чернильные брови и раздувались от злости. Словно сторожевые псы, почувствовавшие чужака.

Как страшна была пропасть. И как манила при этом…

Элья услышала голоса со стороны Бельзута и резко повернула голову. Она знала, кто это идёт, но какое-то время всё равно вглядывалась в три фигуры, ступившие на мост. Саррет говорил нарочито громко… впрочем, нет, не Саррет. Лэрге, конечно. Нельзя его называть настоящим именем даже мысленно, иначе оговоришься — и крах всему.