Она закрыла глаза, и голубые слезы покатились по розовым щекам. Я не знала, что делать. Ански была старше, фактически она меня родила. Повинуясь инстинктам кет, я подошла к ней и своими длинными пальцами начала массировать напряженные мышцы ее плеч.

–  Ански, Рэджем поможет, - сказала я, проводя кончиками пальцев по ее щеке и стирая слезы.
– К тому же у Скалет есть план.

Надеюсь, что он сработает...

Ански открыла глаза и посмотрела на меня.

–  Скалет глупа.
– Меня удивила ее резкость - обычно Ански отличалась кротким нравом.
– Нам необходимо отправиться к Эрш; наше место рядом с ней, а не со Скалет, которая ищет повода для сражений в космосе. Она готова устроить бойню только ради того, чтобы увидеть, как капли крови разлетаются в вакууме.

–  Нет, - резко возразила я.
– Мы не можем отправиться к Эрш, пока чудовище не будет уничтожено.

Насколько я могу быть откровенной и что следует скрыть? Прошлое Эрш готово было ворваться в мое настоящее, и я с трудом отодвинула его прочь. Поймав подозрительный взгляд Ански, я продолжила:

–  Чудовище охотится за нашей сущностью. Эрш - наша сердцевина. Больше всего чудовище мечтает добраться именно до нее.

–  Эсен, послушай меня. Даже если ты права, Эрш сумеет победить врага. Она Старейшая.

–  Мы не знаем, Ански, и не можем так рисковать, - ответила я, печально покачав головой.
– Как бы я хотела получить гарантии, но у нас их нет.

–  Неужели ты веришь, что это... существо... способно угрожать ей?

Я вдруг почувствовала, как груз ответственности давит на мои плечи: уж не знаю, что это было - память Эрш или мои собственные чувства.

–  Да, верю.

ГДЕ-ТО ТАМ

Смерть не испытывала голода. Теперь, когда ей не приходилось тратить энергию на перемещение, необходимость в постоянной охоте отпала. Она была довольна, что другие служат ей. Маленький отряд кораблей летел в нужном направлении.

Смерть еще больше растеклась по корпусу корабля, получая удовлетворение от близкой пульсации жизни.

Вскоре она вновь испытает голод.

Только не пытайся меня убедить, что одной порции достаточно. У молодых людей прекрасный аппетит.

Ански вновь наполнила огромную тарелку несчастного Рэджема, что должно было вызвать смешки - у артосиан своеобразное чувство юмора. Однако толпа, собравшаяся вечером в "Сонном дядюшке", сохраняла молчание, подобно костям с алтарей своего бога. Можно было подумать, что на разговоры в помещении объявлено табу. Стук ложки Ански по тарелке Рэджема прозвучал в полнейшей тишине.

–  Возможно, нам лучше есть в своих комнатах, Ански, - прошептала я, когда она оказалась у меня за спиной, держа в руках огромную кастрюлю с охлажденной овощной похлебкой.

–  Теперь слишком поздно что-либо менять, - громко проговорила Ански, дерзко глядя на других клиентов, которым ничего не оставалось, как отвернуться.
– Будете есть то, что заказывали. К тому же, мадам кет, спилинни - мое фирменное блюдо.

На шеях у нас висели цветочные ожерелья - благословение бога, позволяющее нам находиться на Артосе. Мы сидели в углу, подальше от обычных клиентов Ански, стараясь не привлекать к себе внимание.

Зал постепенно заполнялся. Большинство не отвечало на приветствия Ански, никто не заказывал ужин или выпивку. Артосиане лишь заходили в зал и усаживались за столы. Они чего-то ждали. Мне это не нравилось.

–  У нас проблемы, - пробормотал Рэджем, проглотив очередную ложку похлебки. Он не сводил глаз с зала.

–  Ански знает своих клиентов, - ответила я скорее для себя, чем для Рэджема.

–  Они чего-то ждут, - еще больше понизив голос, сказал Рэджем.
– Эс, я уже видел подобные вещи.

Я осторожно огляделась и поняла, что он прав. В зале собралось более сорока взрослых посетителей, еще трое вошло в дверь - нет, их слишком много. И никто не проронил ни слова.

Ожерелье уже не казалось мне надежной защитой.

–  Пусть толпа продолжает свое ожидание без нас, - решила я.
– Мы уходим. Прямо сейчас.

Уже потом я сообразила, что мне следовало более внимательно наблюдать за происходящим. Я должна была заметить, кто, привлекая внимание посетителей гостиницы, подвергался наибольшему риску. Вместо этого я старалась держаться между толпой и Рэджемом, полагая, что в случае нападения сумею его защитить. Однако Рэджем их не интересовал.

Мы дружно встали, отложили в сторону салфетки и отодвинули стулья, словно собирались спокойно уйти. Я провела пальцами по успокаивающей поверхности полированного дерева, пытаясь сохранять невозмутимость - мои нервы были напряжены до предела. Затем, оглядевшись по сторонам, я перехватила взгляд Ански, когда она появилась на пороге кухни, держа в руках графин, наполненный чем-то горячим. Я обратила внимание на пар, поднимавшийся над графином, на костяной алтарь слева от входа и на слишком яркий свет из кухни. Иными словами, ничего не укрылось от моего взгляда, кроме того обстоятельства, что все артосиане смотрели на Ански.