Но это заметил Рэджем. Человек аккуратно отодвинул меня в сторону и вышел на середину зала, заполненного мрачными артосианами. Он двигался так уверенно, словно находился на борту "Ригуса".

–  Бармен, - весело и громко заговорил он на торговом языке Артоса. Учитывая происходящее, его произношение было очень приличным.
– Есть ли у тебя еще немного вашей замечательной похлебки?

Я застыла на месте, только теперь сообразив, на кого переметнулся гнев всех посетителей.

"Глупец! Ански сумеет постоять за себя", - подумала я.

Ански улыбнулась Рэджему так, словно они остались вдвоем, а он стал ее новым любовником.

–  Я уже говорила тебе, мой добрый гость, - заявила она, - в моем доме никто не ложится спать с пустым желудком.

–  Дом греха!

Я повернулась, чтобы посмотреть на вновь вошедших артосиан. Двое жрецов стояли на пороге так, словно являлись владельцами гостиницы. На обоих были надеты черные жилеты из шкур животных с красной отделкой, из чего следовало, что они - "искатели", вышедшие на законную охоту за нарушителями табу костяного бога. За ними теснились вооруженные стражники, на сей раз это были мужчины, и я не сумела их сосчитать.

–  Моя гостиница, искатель Приадор?
– дерзко спросила Ански, поставив графин на ближайший столик.
– И какой же грех вы собираетесь обнаружить здесь, среди моих добрых и благочестивых соседей?

–  Вот!

Искатели расступились в стороны, и стражники тут же втолкнули в зал сгорбленную маленькую фигурку, постанывающую от страха. Мне не сразу удалось понять, кто это. Однако голос явно не принадлежал ни артосианину, ни гуманоиду.

–  Ты ведь не станешь отрицать, что прятала его в своей гостинице!

Ански и оказавшийся рядом с ней Рэджем спокойно пересекли зал, как входящие в бухту боевые крейсера. Стражники невольно отступили назад, когда Ански наклонилась и помогла существу встать. Когда его лицо озарил свет свечей, со всех сторон послышались удивленные восклицания.

"Похоже, это ургайян", - с ужасом подумала я.

Воспоминания Ански тут же пришли мне на помощь (впрочем, мои голосовые связки не сумели бы справиться с его именем), а еще на меня нахлынули подробности сексуальной активности несчастного и даже сведения о его любви к жареной колбасе. Почему-то я думала, что Ански писала ургайянские любовные поэмы на Ургайе, а не в подвале собственной гостиницы.

Ургайян прижался к Ански, его голова едва доходила до ее талии. И хотя он завернулся в одеяло, скрывавшее тело, я поняла, что он находится в фазе дисамца-сестренки. Ански крепко прижимала жалкое существо к себе.

–  Почему иноземное существо появилось в нашей деревне и в твоем доме? Только потому, что ты потворствуешь демонам! Разве ты не прятала его здесь, прекрасно зная, что у него нет разрешения хранителя?
– заговорил молчавший до этого момента искатель, сдергивая одеяло с ургайяна, чтобы все увидели, что у него нет цветочного ожерелья, как у нас с Рэджемом.
– Ты приютила его, чтобы он мог и дальше продолжать насаждать ересь против нашего бога...

–  Он не понимает тебя, искатель, поэтому не кричи на него, - мрачно отозвалась Ански.
– А ожерелье, выданное хранителем, он не носит из-за того, что у него появилась сыпь. Я сохраняю ожерелье в благословенном углу своей комнаты - если пожелаешь, можешь на него взглянуть. И я отрицаю распространение ереси. Послушайте, - она повернулась к молчаливой толпе. Многие избегали смотреть ей в глаза.
– Вы хорошо меня знаете. Сегодня мы вместе собирали урожай. Моя вера истинна, и я утверждаю, что в этом кротком существе нет зла. Он гость, как и все остальные, и выполняет все запреты нашего бога.

"Они тебя не поддержат, - подумала я.
– Неужели ты сама этого не видишь?"

Первый искатель холодно рассмеялся.

–  Все? Тогда объясни нам это, добрая и богобоязненная хозяйка.
– Он указал на одного из стражников, крупного мужчину с грубым лицом.

Тот тут же сделал шаг вперед, явно получив указания заранее. Схватив ургайяна, он окончательно сорвал с него одеяло.

–  Осторожнее, - предупредил Рэджем, сжав руки в кулаки, - он не так силен, как вы.
– Его акцент и слова носили оскорбительный характер, и я подозревала, что он сделал это сознательно.

Я пожалела о его бесполезной храбрости - тщетно, конечно, - уж лучше бы он проявил благоразумие и осторожность. Ургайян застонал, оказавшись на самом сквозняке. Для нас холодный ночной воздух нес желанную прохладу, но я видела, как под тонкой чешуей дрожит тело испуганного существа, покрываясь переливающейся жидкостью.

–  Мы знаем о его слабости, - ответил искатель, глядя на Рэджема так, словно наличие свежего цветочного ожерелья на шее человека его раздражало. Нам также известно, что его существование является оскорблением нашего бога. Покажи нам!