– Да, сынок, видно, подходит полное разорение. Одного я не пойму: откуда набралось столько долгов - сто сорок семь коп грошей! Я всегда считал, что должен самое большее коп восемьдесят - девяносто.

– И почему-то все ваши долги оказались переписаны На Гартмана и Клуге - двух самых паскудных старо-местских патрициев, - в раздумье заметил Ратибор.

– Не удивляйся этому, сынок. Вот уже два года минуло с того самого времени, как папа проклял нашего мистра Яна Гуса, велел схватить его и мистру пришлось скрыться из Праги. Богачи-немцы крепко взялись за нашего брата, особенно за тех, кто известен как почитатель мистра Яна Гуса.

– Но ведь если даже продать все, что мы имеем, так все равно и половины долгов мы не заплатим.

– Вот то-то и оно, что не хватит, а сроку дают до следующего четверга. Как хочешь, так и выкручивайся, а нет - так тюрьма.

Мрачное настроение Войтеха передалось всем домочадцам. В доме стало тихо и печально. Текла ходила понурив голову, но тоже ничего не объясняла Божене, а та мучилась неизвестностью и не решалась спрашивать. "Как жаль, что Штепана нет!
– думала девушка.
– Был бы сейчас в Праге, все объяснил бы мне. Где-то он теперь вместе с мистром Яном Гусом? И когда вернется?" Да, Яна Гуса и Штепана в Праге не было.

За вспыхнувшим в 1412 году в Праге возмущением против продажи индульгенций последовало повеление папы Иоанна XXIII архиепископу пражскому и епископу литомышльскому Яну Железному немедленно схватить Яна Гуса.

Папское повеление подняло дух пражских патрициев, и они не раз пытались убить Яна Гуса, а Вифлеемскую часовню разрушить. Хотя пражская беднота, ремесленники и студенты дружно защищали своего наставника и свою часовню, жизнь Яна Гуса постоянно находилась в опасности.

Осуждение Яна Гуса поставило короля Вацлава в трудное положение. Король знал, что казнь Яна Гуса неминуемо вызвала бы в Чехии всеобщее народное возмущение, при котором мог бы рухнуть и его трон. Ослушаться же повелений папского престола король боялся, чтобы самому не попасть в еретики со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Король избрал третий путь. Вызвав к себе Яна Гуса, король с королевой в самых милостивых и мягких выражениях "посоветовали" ему до лучших времен удалиться из Праги во избежание нежелательного кровопролития и для сохранения его жизни, которую здесь король обеспечить не в состоянии.

И вот в один хмурый осенний вечер Ян Гус, закутанный в серый плащ, с низко опущенным капюшоном, оставил Прагу, а Штепан, как его верный ученик, решил разделить с ним все горести и невзгоды изгнания.

Почти два года Ян Гус провел в изгнании, странствуя по селам и городам южной и юго-западной Чехии, укрываясь в Козьем замке у Градища на Усти, и наконец поселился в замке Краковец, воспользовавшись гостеприимством одного из его почитателей - пана Гинка Вефля.

Где бы ни останавливался Ян Гус, народ толпами собирался слушать своего проповедника - будь то в церкви, на сельской площади или просто в поле. Проповеди Яна Гуса широко распространились по югу Чехии, а гонения на популярного проповедника еще более распалили ненависть народа к папскому престолу.

И в этот день, когда невзгоды снова посетили дом Дубов, Божене невольно вспомнились Ян Гус и Штепан, которые, наверно, в такой трудный момент помогли бы им своими советами.

На другой день случилось нечто вовсе для всех неожиданное: явился Шимон, который после казни юношей на староместской площади ушел из дома Дубов и, сделавшись счастливым зятем купца Зуммера, почти не показывался в течение этих двух лет в отцовском доме. За это время он стал солидным, процветающим владельцем свечной торговли.

И вот, когда его никто не ждал, он постучал в двери отцовского дома. Войтех не счел нужным скрывать свое недоумение.

– Что случилось, что ты к нам пожаловал, Шимон?
– осведомился старик, оглядывая сына.

Вся внешность Шимона говорила о его благосостоянии и полном довольстве своим положением и новой родней.

Играя изящной тростью с головкой из слоновой кости и золота - подарком тестя, Шимон развязно ответил:

– Со мной ничего не случилось, а вообще в мире происходит множество важных и великих событий,

– О чем это ты?

– Как о чем? Разве не важное событие для каждого католика - великий собор всей католической церкви, что должен в конце этого года собраться в Констанце?

– Слыхал краем уха об этом. Но все же, неужели ты пришел только сообщить нам о соборе в Констанце?

– Нет, вовсе не только о соборе. Хотя, - тут Шимон хитро прищурился, - собор и для вас не безразличен, так как ваш любимый мистр Ян Гус приглашен императором Сигизмундом явиться на собор, чтобы оправдать себя перед всем католическим миром.

– Мистр Ян Гус - на собор в Констанце? Так его же там сожгут!

– Даже наверное, - с улыбкой согласился Шимон.
– Но я, отец, к вам, собственно, пришел по другому делу, близко вас касающемуся.

– Говори. Но чем короче, тем лучше.

– Очень хорошо. Скажу самым коротким образом. Вы разорены, и даже больше - вас собираются посадить в тюрьму. А Ратибору угрожает нечто худшее за его проделки в Праге...

– Знаю.

Шимон вынул из кармана бумагу:

– Здесь написано, что вы должны уплатить в течение трех дней сто сорок семь коп грошей.