Рассказывают, что, когда святейший отец переезжал через Альпы, коляска опрокинулась, и папа, упав на землю, выругался, как самый грубый солдат, прибавив:

"Вот я лежу тут во имя дьявола!" А увидев впервые Констанц, папа печально воскликнул; "Вот как ловят лисиц!"

И действительно, папа Иоанн XXIII знал, что ему от собора хорошего ждать не приходится. Среди кардиналов и архиепископов уже давно было недовольство папой, и папа подозревал, что против него возник заговор. Так вскоре и случилось. Но об этом впереди.

Бодрое состояние духа не покидало мистра ни на минуту, хотя мы все, его окружающие, видели и чувствовали, что нашему наставнику предстоит испить горькую чашу горя и злобы его врагов. Враги же были многочисленные и могущественные. Достаточно было посмотреть на разъезжающих по городу на разукрашенных мулах кардиналов, одетых в пурпур и золото.

Враги не медлили. Михал де Кауза на другой же день после прибытия мистра в Констанц уже прибил на дверях собора обвинение против Гуса. Этот недостойный человек вместе с изменившим мистру Штепаном Пальчем и Венцелем Тимом успели за несколько дней обежать всех влиятельных епископов и прелатов, докторов и магистров, чтобы уговорить их выступить против Яна Гуса. Клевета и злословие - эти излюбленные орудия низких душ - были пущены в ход. По городу распространялись о мистре самые нелепые слухи, чтобы восстановить против него всех участников собора и жителей Констанца.

Четвертого ноября Ян из Хлума и Генрих Лацембок посетили папу Иоанна, объявили ему, что мистр Ян Гус прибыл в Констанц, и просили охранить его от посягательств его врагов. Папа был очень любезен и отвечал:

"Гус в Констанце будет в полной безопасности, даже если бы он убил своего брата".

На другой день Вацлав из Дубы привез от императора охранную грамоту. Жаль, что я не могу переписать здесь всю охранную грамоту целиком, но все же вам будет интересно прочесть место, где император пишет, что достойного уважения магистра Яна Гуса "приняли мы под наше и священной империи покровительство и охрану".

Из этого вы видите, что император своей грамотой обещал нашему мистру полную безопасность.

Мы все скоро убедились, что наши враги Михал де Кауза, Венцель Тим и прочие успели так обработать всех участников собора, что, когда паны Ян из Хлума и Вацлав из Дубы пошли к папе с охранной грамотой Сигизмунда и просили его прекратить дело собственной властью, папа потихоньку сказал панам: "Что я могу сделать? Здесь орудуют ваши!" Папа сам начинал бояться собора, и не без основания.

Но многочисленные грозные признаки опасности, нависшие над головой нашего мистра, смутили наши сердца, но не его. Он по-прежнему шутил и как-то, смеясь, сказал Яну Кардиналу: "Нынешним летом гусь не будет изжарен, так как на мартинскую субботу приходится торжественная вигилия, [36] когда гусей не едят".

Но пришел день, когда над нами стряслось несчастье. Наши враги в полдень двадцать восьмого ноября распространили по городу лживую сплетню, что якобы мистр пытался бежать. Кардиналы тут же вызвали бургомистра и приказали послать в дом вдовы Фиды городскую стражу схватить Яна Гуса; вместе со стражей были отправлены епископы Аугсбургский и Тридентский.

Как сейчас вижу: сидим мы в комнате нашего мистра и беседуем. И вот примерно в час пополудни - стук в дверь. Пешек - секретарь Яна из Хлума - открыл дверь. Входят епископы, и с ними бургомистр. Говорят:

"Мы пришли по приказу святейшего отца привести вас, магистр Ян Гус, во дворец его святейшества". Но Ян из Хлума увидел в окно солдат, оцепивших дом, и обрушился на бургомистра и епископов: "Понимаете ли вы, что делаете? Ведь вы нарушаете императорскую грамоту! Пусть сам дьявол явился бы сюда - его все равно нужно было бы выслушать!"

Епископ же Тридентский стал успокаивать разгневанного пана Яна: "Достойный рыцарь, мы явились сюда только ради общего спокойствия и благополучия..." Но тут поднялся с места наш мистр и положил конец пререканиям: "Я готов сейчас явиться к ним и, надеюсь, скорее выберу смерть, чем отрекусь от истины". И он пошел за кардиналами. Мы все молча последовали за нашим мистром.

На лестнице нам повстречалась вдова Фида. Она горько плакала, когда мистр ласково с ней попрощался. Мы все едва могли удержаться, чтобы тоже не зарыдать, как эта добрая женщина.

Когда мистр садился на лошадь, я слышал, как один из епископов злобно пробормотал: "Больше ты не будешь служить обедню и проповедовать!" В своей печали и волнении я не заметил, как мы оказались у дворца папы.

Тут уже собрались кардиналы и сразу же Яна Гуса забросали самыми каверзными вопросами, чтобы выудить у него неосторожное слово, за которое они имели бы право его немедленно арестовать. Особенно старался один ученый францисканец - магистр Дабог, негодяй, переодевшийся простым монашком. Но все их ухищрения были напрасны - они ничего не добились. И кардиналы пошли совещаться к папе. Говорят, что кардиналы так насели на папу, что он наконец дал согласие на арест мистра. Кардиналы вышли и объявили, что Ян Гус остается под арестом. Тут же выбежали в переднюю Штепан Палеч и Михал де Кауза и стали кричать: "Ха-ха! Он в наших руках и не уйдет, пока не заплатит все до последнего талера!"

А Палеч еще при этом язвительно заметил Яну Кардиналу: "Гляди, Ян, ты близок к Гусу, как бы не повредил себе этим!" Ян Кардинал же с презрением отвернулся от изменника, достойно ответив: "Мистр Штепан Палеч, мне вас жаль еще больше!"

Долго тут спорили и препирались, но разве этим можно помочь беде! Ян из Хлума отправился к папе и с негодованием и даже дерзостью упрекал святого отца в нарушении собственного слова и охранной грамоты. Папа же оправдывался и старался свалить все на кардиналов и, отведя Яна Хлума в сторону, шепнул ему, показывая на кардиналов: "Вы не знаете, каковы мои отношения с ними. Они мне передали его, и я должен заключить его в тюрьму".