Шрифт:
– Здехлина! [33]– загремел он.
– Будь ты проклят, Иуда, ты и твой святейший отец! Будьте вы все прокляты!
Солдаты схватили его за плечи и поволокли вперед. Начальник стражи стоял бледный, с мелко подрагивающей бородой.
– Все равно выгоним вас всех из Чехии!
– раздался в последний раз бас Мартина Кржиделко.
Палач оперся на меч и, тяжело дыша, вытирал со лба пот. Венцель Тим набожно осенил себя крестом.
33
Здехлина (чешск.)– падаль.
– Кончено!
– облегченно вырвалось у декана, и, тронув коня, он поспешно направился к раднице.
Остальные сумрачно глядели на три ярко освещенных солнцем обезглавленных трупа, распростертых в пыли. Лошади беспокойно прядали ушами, испуганно косились на окровавленные тела и пятились.
Пуркмистр ударил шпорой в бок коня и выехал из круга солдат к собравшейся толпе народа.
– Люди города Праги!
– громко и строго прозвучал его голос.
– Смотрите и устрашайтесь! Так будет со всяким, кто осмелится ослушаться приказа его милости короля и окажет непочтение к воле и слову святейшего отца! Аминь!
– И, гордо повернувшись, он медленно двинулся вслед за скакавшим во всю прыть комиссаром.
За ним поспешили и все остальные.
Позади них возник ропот толпы, перешедший в яростный крик:
– Убийцы, убийцы!.. Проклятые!..
Толпа добежала до места казни и окружила его плотным шумящим кольцом.
Высокая пожилая женщина во вдовьей одежде протиснулась через гущу народа, подошла к лежавшим телам и заботливо укрыла их белыми простынями:
– Сыночки мои, сыночки... Мученики...
– Позвольте, пани Людмила, мы их возьмем с собой.
Подошедшие студенты бережно подняли тела, уложили их на наскоро сделанные носилки и с торжественным пением понесли в Вифлеемскую часовню, где они и были похоронены.
Большая площадь Старого Места опустела, и осталась только длинная багровая дорожка запекшейся крови.
3. ШИМОН
Уже с раннего утра Шимон чувствовал какое-то неприятное беспокойство. В этот день должен был погибнуть Штепан. Шимон еще вчера думал со злорадством, что Штепан и не подозревает о ловушке, которая его ожидает. Но сегодня утром в его сознании с убийственной отчетливостью всплыл вопрос: "За что я так ненавижу Штепана? Дурного он мне ничего не сделал. Почему же я так радуюсь наступлению сегодняшнего утра?" И ни на один вопрос Шимон не был в состоянии ответить. Но что сделано, то сделано. Оглядываться и сожалеть не приходится. Остается идти по выбранной дороге.
Шимону не сиделось дома. Ни с кем не прощаясь, он вышел на улицу и тут только вспомнил, что забыл попрощаться с Боженой. Божена на время заслонила собой неприятные мысли о Штепане и его сегодняшней ужасной участи.
Шимон вообще никогда и ни о чем глубоко не задумывался и старался всё неприятное отогнать прочь. Так было и с беспокойными мыслями о Штепане. Шимон отбросил их и занялся сравнением Эрны с Боженой - это было приятнее, чем угрызения по поводу смерти, притом вполне заслуженной, врага не только его, Шимона, но и святой церкви.
Конечно, Божена - девушка бесспорно красивая и неглупая, но куда ей до Эрны! Эрна говорит на трех языках: родном, французском и итальянском, не считая этого мужицкого - чешского. Эрна поет, играет на лютне, знает массу веселых анекдотов и умеет готовить превосходную колбасу со шпиком. Правда, нрав у Эрны немножко колючий и вздорный, а на язык фрейлен Зуммер и вовсе зла. Ее язычок Шимону пришлось на себе испытать не один раз.
А Божена - наивная, как овца, помешана на диких своих моравских преданиях, одевается по-деревенски, хоть нарядно и даже красиво. Но все равно - ганачка с ног до головы, и ничего с ней не сделаешь. Но этот старый дурень Ян Краса объявил, что дает ей приданое.. Зуммер - скупердяй, что-то хитрит; как будто и сговор был, а все свадьбу оттягивает: "Когда я выпью добрую кружку пива в твоей лавке, тогда подумаем и о свадьбе". Ишь что выдумал - "в твоей лавке"!
Правда, нассауский декан обещал хорошее дело со свечами. Если выйдет - плевать и на Зуммера и на его Эрну, хватит и красовских денежек. Надо будет только у Милана разузнать, сколько Ян Краса думает отвалить Божене. А Божена от Шимона не откажется - это так же верно, как "Pater noster". [34] Но что скажут старики и братец? Старики в конце концов согласятся, а Ратибор... Что-то он подозрительно редко разговаривает с Боженой, что-то тут есть...
Шимон, погруженный в свои размышления, не заметил, как оказался около Большой площади. Навстречу шла толпа мужчин и плачущих женщин.
34
Католическая молитва (лат.).
Шимон остановил знакомого портного:
– Ради бога, Тонда, что случилось?
– Да вы что, Шимон, с луны слетели? Вся Прага, можно сказать, кипит, а он еще спрашивает!
– Да вы не сердитесь, милый друг, я только что вышел из дому.
– Кровопийцы из радницы подло казнили трех честных чешских юношей.
– Боже мой! Трех юношей? Да кого же и за что?
– Имен их не знаю. Говорят, двое мастеровых, а третий - студент. Казнили за то, что они обличали в церквах поповских мошенников с их индульгенциями.