Рейз поморщился, понимая, что заслужил, и что ответить на это было нечего.

— И будем честны, — продолжила Мелеза. — В Парной Лиге у вас почти нет союзников. Вы вряд ли можете позволить себе отказываться от моей помощи.

— Это правда, что господин Грей будет выступать за Вейна на Арене? — спросила Силана.

Мелеза снова усмехнулась:

— Разумеется. Куда он денется, контракт уже подписан, и был подписан уже давно.

— Почему? Вейн… отвратительный человек. Я не верю, что вы на его стороне. И тем более не верю, что вы согласны отдать ему господина Грея. Даже на один бой. Я просто не верю.

Мелеза помрачнела и опустила взгляд в пол, сказала спокойно и ровно:

— Согласие не имеет никакого значения. У меня нет выбора.

***

— Мы с Раилом учились в Академии одно время, — спокойно пояснила Мелеза, а Рейз обратил внимание, что она впервые назвала Вейна по имени. — И состояли в одном Обществе. Обучение чародеев… изолирует нас от постороннего мира. Академия заперта сама в себе, даже если ученики и выходят за ее пределы, обычные люди сторонятся нас.

— Чародеи и сами смотрят на всех свысока, — буркнул Рейз и тут же постарался стать как можно незаметнее. Он и так уже наговорил лишнего.

Но Мелеза не злилась и продолжила так же ровно:

— В нас видят инструменты, в лучшем случае, но чаще угрозу. С возрастом к этому привыкаешь, находишь близких людей, которые принимают тебя, как есть, — она бросила быстрый взгляд на Грея, словно украдкой, и тут же отвернулась. — Но в юности, пока у тебя еще нет никакой реальной силы, нет статуса и влияния… терпеть намного тяжелее.

— Теперь вас признает вся Парная Лига, — тихо и мягко сказала Силана. — Никто больше не может вас использовать, если вы сами не позволите.

Мелеза усмехнулась:

— Они признают меня не потому, что я чародейка. А потому, что у меня много денег и мой гладиатор побеждает.

Рейз мог бы сказать, что не будь она чародейкой, никаких денег у Мелезы бы не было, но сдержался.

Тем более, что ничего о ее деньгах не знал.

— И речь, Силана, не о том, что происходит сейчас, — добавила она. — Я хочу, чтобы ты поняла, что связывает меня с Вейном. А мы с ним встретились много лет назад, когда все было иначе. Из-за отношения окружающих, ученики Академии часто образуют… круги по интересам. Мы с Раилом не были исключением. Он мечтал о магии для всех, о магии без границ. Его интересовала сама природа силы и законы, по которым она существует. Его раздражали запреты, попытки ограничить наши знания.

— Академия ограничивает практики, которые приносят вред. Практики, которые опасны и неэтичны, — твердо сказала Силана.

— Да, — легко признала Мелеза. — Но, когда ты молод и веришь в собственную неуязвимость, никто не задумывается об этике. Каждый готов посвятить себя магии без остатка, и надеется, что сделает завтра лучше, чем вчера. В конце концов, даже то, что причиняет вред, что опасно и неэтично — тоже часть жизни. И часть той самой силы, которая делает мир живым.

Рейз не мог отделаться от мысли, что Мелеза говорила о силе, так же как Силана говорила о Майенн. С тем же благоговением, с такой же любовью.

— Я разделяю многие убеждения Вейна, — сказала она. — До сих пор считаю, что он прав в главном. Маги и магия заслуживают, чтобы к ним относились лучше. Чтобы перестали изолировать и бояться.

Рейз напрягся и спросил:

— Так ты на его стороне?

— Нет. Я не на его стороне, потому что я не разделяю его методы. Вещи, которые творит Вейн, приносят результат, но они отвратительны. Но даже если он добьется своего сейчас, если даже на какое-то время магию признают, что будет потом? Через поколение или два, люди оглянутся назад, и увидят, что все изменения, которые произошли — это результат лжи, череды убийств и предательств. Вейн призывает доверять магии и доверять чародеям, но ему самому доверять нельзя.

Она помолчала и продолжила:

— Но, когда мы были в Академии, все казалось совсем другим. Общие друзья, общие интересы. Первые попытки выйти за границы того, что навязывали нам учителя и создать что-то свое. Конечно, мы нарушали запреты.

— Вас поймали? — спросила Силана.

— Да. Это был просто вопрос времени. Тогда Раил взял вину на себя и его заставили уйти из Академии.

Рейз усмехнулся:

— Правда? А ублюдок говорил, что ему там просто было слишком скучно.

— Ему многое не нравилось, — ровно, равнодушно заметила Мелеза, — но он никогда не ушел бы добровольно. Не важно, сколько ограничений накладывает Академия, ее ресурсы огромны. В первую очередь, только в Академии собраны знания о силе и ее природе. Любой, кто решится практиковать магию сам, будет вынужден тыкаться вслепую, методом проб и ошибок изобретать вещи, которые уже давно существуют.

Немного это напоминало Рейзу о гладиаторской школе. Можно было и без наставника учиться драться, и даже вполне успешно. В конце концов, если выживать достаточно долго опыт все равно выбьет из тебя ошибки новичков. И все же обученный боец всегда найдет способ победить самоучку.

— В тот раз, — добавила Мелеза, — многим грозило исключение. В том числе ученикам из обычных, не знатных семей.

— И вас?

— И меня, — она посмотрела на Рейза и пояснила. — Обучение в Академии стоит дорого, но аристократов в Академии не так много.