Силана спустилась в гостиную, когда за окном уже начало темнеть. Он еще раз обратил внимание, что иногда она ходила очень тихо, почти бесшумно.

— Простите, кажется, я спала слишком долго, — она бросила на него один взгляд и старательно отвела глаза.

— Ты можешь спать, сколько захочешь, — непонятно зачем отозвался Рейз, потому что, конечно, Силана и без его подсказок об этом знала.

— Лиам уже ушел?

Рейз усмехнулся:

— Обещался вернуться завтра. Кажется, сопляк всерьез решил здесь поселиться. И платить за проживание кормом для ската и работой.

Силана неловко улыбнулась в ответ, все еще не глядя на Рейза:

— Это очень щедро с его стороны.

Улыбка была невеселая, усталая.

Рейз сглотнул, прочистил горло, прежде, чем сказать:

— Там еще осталась еда. Я могу тебе сделать, ты же, наверное, умираешь с голоду.

— Все в порядке. Я сильнее, чем кажусь.

В их первую встречу она тоже так говорила.

«Сильнее, чем кажусь».

— Это все еще не повод себя морить. Если хочешь, я могу сам приготовить. Дженна не врала, когда сказала, что у меня неплохо получается. Обещаю ничего не сжечь и не испортить.

Она смущенно кашлянула:

— Может быть, вы сначала оденетесь? Мне казалось, здесь не настолько жарко.

Перед тем, как делать упражнения он стащил рубаху, чтобы не промокла, а после пошел и ополоснулся на кухне. Он даже не стал вытираться — собирался сначала немного обсохнуть у очага, а потом забыл. Так и остался в одних штанах.

Теперь за себя было неловко.

— Ага, сейчас. Извини.

— Вам нравятся татуировки? — тихо спросила она. — У вас их много. Похоже на… пламя.

— Ну, они здорово смотрятся, и зрители от них с ума сходят, — обычно, если женщины и заговаривали о его татуировках, они начинали с вопроса «можно потрогать?». — Я поначалу не собирался их делать, но у мастера был эскиз подешевле, от которого отказался заказчик…

Он помедлил, прежде, чем натянуть рубаху.

Силана бросила на него один короткий будто украденный взгляд. Рейз почувствовал, что его окатило жаром.

— Я никому раньше не говорил, — вдруг признался он. — В смысле, про эскиз.

— Вам очень идет.

«Не спрашивай, — сказал себе Рейз. — Просто заткнись. Не издевайся ни над собой, ни над ней».

— Хочешь потрогать?

Он снова чувствовал себя идиотом. Неисправимым, жестоким идиотом.

— Вы же знаете, что я не могу.

Она сцепила пальцы, будто боялась, что иначе не удержится и правда дотронется. Хотя, конечно, нет.

— Да, знаю. Извини, — он попытался разрядить обстановку, заставил себя улыбнуться. — Знаешь, я не постепенно их делал. Эскиз был на всю спину, ну и… Надо было, наверное, начинать с чего-нибудь поменьше.

— Вам попался хороший мастер, — осторожно заметила она. — Рисунок очень четкий.

Рейз никогда не думал раньше, что однажды будет обсуждать с ней свои татуировки.

— Не знаю уж, повезло ли мне с мастером, но больно было так, что я чуть не сбежал. До сих пор ненавижу иголки.

Об этом он тоже никому раньше не говорил.

— Вам было больно?

— Так, что я орал в голос. Отвратительное ощущение. Что насчет тебя?

Силана казалась удивленной, и Рейз пояснил:

— Тебе же делали этот ваш жреческий знак, — он показал на шею сзади, и Силана неопределенно пожала плечами.

— Его наносят сразу после Посвящения. Я вообще не чувствовала боли, — она улыбнулась, неожиданно светло и немного грустно. — Я была очень счастлива, — и вдруг она добавила. — Знаете, Калеб подарил мне платье. Он… на самом деле не такой, как вы думаете. Мой брат хороший человек, просто он очень сильно меня ненавидит.

— За что?

Рейз спросил и тут же пожалел, что вообще открыл рот.

Силана побледнела, нервно сжала пальцы.

— Можешь не говорить, если не хочешь. Это не мое дело, — поспешно добавил он. — Извини.

— Нет, вы имеете право знать, — она снова подошла к скату, медленно опустилась на колени. Нежно погладила краешек плавника. Кажется, ее это успокаивало. — Калеб винит меня в смерти мамы.

Рейз молчал, давая ей выговориться.

— Когда мне… пришлось уехать, она была больна. Я пыталась ее исцелить, но не смогла сделать этого за один раз. Я обещала, что вернусь, если болезнь опять начнет прогрессировать, — она замолчала, сглотнула, а потом продолжила глухо. — Я дала ей слово, что успею, чего бы мне этого ни стоило.