– Меня зовут ИВАН Родстванепомнящий. Как меня звали до сегодняшнего дня, я не помню…

Доктор хотел что-то уточнить, но его опередила Оля и быстро протараторила:

– А давайте, мм-м, мы все сегодня будем под вымышленными именами. Давайте. Я буду принцесса Диана. М-да. Она ведь умерла и ей, наверное, все равно, кто возьмет себе ее имя.

Ее поддержал Коля:

– Ну, тогда я – Николай Второй.

Графиню, сидевшую до этого с непроницаемым лицом, покоробил такой зачин, и она с нескрываемым раздражением высказалась:

– Не понимаю, что это у вас за нездоровое стремление приобщиться к венценосным особам…

Ее племянница поспешила успокоить графиню:

– Тетушка, это ж понарошку, как в домашнем театре, – и вдохновенно продолжила: – Я буду Марией Терезией.

Кэтрин Демидова успокоилась, смягчила свой тон и согласилась:

– Если понарошку, то пускай. Я тогда Ее Величество Королева Англии Елизавета Первая, дочь Генриха Седьмого.

Артурчик заерзал на стуле. Ему хотелось что-то сказать, как-то достойно представиться, но, кроме слов «медиаплан» и «видеоряд», в голову ничего не приходило. Его беспокойство заметила Оля и помогла ему.

– Артурчик, мм-м. Ты же король Артур!

Артурчик обрадовался, облегченно вздохнул, поднялся и, гордо держа борсетку под рукой, подтвердил:

– Да, я – король Артур! Неутомимый и такой, – Артурчик напрягся и сделал паузу, – что меня не проведешь!

– А я Кондратием останусь, – медленно начал Кондратий, – чтобы схватить вас всех, – он сделал резкое хватательное движение, – и положить конец вашему правлению!

– Да, Кондратий! – подхватил Демо'н. – Хватай их и тащи в мое царство. В царство великого Аида.

Родина не успела сказать ни слова. Пока она собиралась с силами, действие молниеносно перешло к следующему акту.

Антон Карлович понял, что процесс пошел, и потому, довольно потирая толстые ляжки, не вмешивался, а лишь с интересом наблюдал за происходящим.

Перед доктором разворачивалась преинтереснейшая картина.

Пациенты…

…повскакивали со своих мест и, шумно переговариваясь, начали что-то сооружать из подручных средств, бросили эту затею на полдороге, потом снова возвращались к ней несколько раз.

…возили Родину на коляске по подиуму и по комнате, ссаживали ее, клали, словно манекен, на пол, танцевали вокруг нее, потом поочередно садились в коляску и ездили по комнате.

…выходили на подиум, рисовали фломастерами на доске карикатуры друг на друга, подписывая их матерными словами.

…забирали у Артурчика борсетку, и он ползал на коленях со слезливой просьбой вернуть ее обратно.

…прятались за шторы, строили игрушки в ряд, командовали ими, вылезали на шведскую стенку и прыгали с нее.

…о чем-то спорили, потом обнимались, грозили друг другу кулаками и снова обнимались.

Антон Карлович вертел головой во все стороны, чтобы постоянно «быть в теме» и ничего не упустить.

Два час пролетели в один миг. Доктор взглянул на большие часы, потом на свои наручные, затем громко хлопнул в ладоши и объявил:

– Стоп игра. Замрите.

Все послушно повиновались. Доктор продолжил:

– К сожалению, мы вынуждены прервать нашу встречу, поскольку время вышло. Садитесь.

Все расселись по своим местам. Антон Карлович начал анализировать и подводить резюме.

Он слушал рассеянно, так как мысленно был далеко-далеко от 15-го отделения. Поэтому и не понял ничего из того, о чем говорил доктор.

Ему виделся остров – огромный, суровый, неприветливый. Остров прятался за густым, сизым и вязким туманом, но полностью укрыть свои гигантские размеры от людских глаз не мог. И сквозь рваные дыры в тумане, возникавшие то в одном месте, то в другом, виднелась неприступная непроходимая тайга – первозданный лес, таящий в своих чащах неисчислимые сказочные сокровища.

Остров кутался в туман только по привычке. Надежды остаться неизведанным уже давно канули в лету. Люди нанесли его контуры на свои карты, дали ему название и строили на нем свою жизнь. Жизнь странную и удивительную, название которой – каторга.

Он не был ни на острове, ни на каторге. По крайней мере, в этой жизни… По крайней мере, он этого не помнит.

Но живописный образ возник в его сознании с определенной целью – объяснить, откуда взялось его новое имя ИВАН.

И он вспомнил книгу серого цвета с черными большими буквами «КАТОРГА» и с белыми буквами поменьше «Валентин Пикуль». Также всплыло в памяти и понятие «иваны» – высшая тюремная элита, повелевающая криминальным миром.