Упавшие вставали, отряхиваясь от копоти. Особо тяжко пришлось маленьким и впечатлительным: они скукожились, напоминая зародыши, и хныкали; некоторые катались по полу, думая, что горят, и вопя понапрасну. Если бы не помощь старших, это продолжалось бы ещё долго.

– Дивно вышло. Не находишь, Фудо-сама? – Ацурами часто дышал, как радостная акита-ину. Настолько по-детски ждал похвалы, разве что не гавкал. – А запах-то какой! А запах! Даже весна не пахнет так сладко.

– Смрад несусветный, – с честным омерзением отозвался я. – Но этой погани в пору. Отличная работа, Малиновый Оскал. Можешь ведь благие дела творить.

– О, скрытый смысл уловил! – закивало исчадие ада.

– Мы закончили здесь? – мягко спросил Рю.

Краем глаза я видел, что он чувствовал, наблюдая за сожжением старейшин. Старший брат стоял недвижимый. Только глаза бегали оживлённо. Жар не выдавил из него и капельки пота. Вонь паленой плоти не сжала носа. Глаза не сощурились перед слепящим свечением. Лицо не дрогнуло! Истинный воин, полагал я с восхищением.

– Закончили, – ответил я.

– Чудесно. Тогда пойдём на свежий воздух. Пора отправляться, нечего тут задыхаться. Эй, ребятня! На выход!

Не дожидаясь, он невозмутимо направился во двор. Мы с Ацурами пошли за ним.

Под сенью орхидей собралось около трёхсот послушников. Оправившись, они оживлённо обсуждали случившееся, делясь впечатлениями и гадая над будущим.

Разговоры касались и нас, но я не слушал. В присутствии Малинового Оскала мальчишки не смели болтать и поглядывали на него с опаской.

Глаза закрылись. Я вдыхал воздух, наполненный пьянящим запахом цветов, который был приправлен утренней свежестью.

В нем ощущались новые примеси. Дух долгожданной свободы. Предчувствие великих свершений. Предвкушение встречи с Юки, которая обязательно случится. Я почувствовал себя счастливым.

– У меня кое-что есть для тебя, – сказал Рю.

– Что же?

– Подарок, – улыбнулся брат и торопливо снял один из мечей за спиной. – Какой же самурай ходит без катаны? Вот, держи.

Он торжественно преподнёс мне оружие. Но я не спешил принимать дар. Не было видимых причин. Не заслужил. Я даже раскраснелся.

– Большое спасибо, но… не стоит. Он ведь твой. Так не принято.

– И вправду мой. По крайней мере, был… Изначально его выковали для Китано, самого первого сына Урагами Хидео. Тот же кузнец, который занимался моим. Поэтому они прекрасно сочетаются в паре. О Китано ты тоже не слышал?

– Никогда.

– А ведь он был примером для остальных самураев – тем, кому воздают должные почести на родине. Пусть и посмертно.

– То есть? – Я недоуменно отвёл лицо в сторону, посмотрев на Рю искоса.

– Китано погиб на войне в Минолии. Это всё, что от него осталось. Меч я отыскал чудом. Я хочу, чтобы он достался тебе, Урагами Фудо.

– Дают – бери! – буркнул Малиновый Оскал. Он разлёгся на траве, как медведь, и грелся в лучах солнца. – Или ты думаешь использовать меня на полную катушку? Не выйдет. Для самообороны эта зубочистка лишней не будет.

– Так и быть.

Руки несмело потянулись к оружию. Вынув его из ножен, я осмотрел катану. Чуть покрутил в руке. Легкая и смертоносная. Ухоженная. Превосходная на вид. Настоящее произведение искусства. В глаза бросилась цука-ито[1] из красного шёлка, которая оплела рукоять, покрытую кожей ската.

– Твой синим теснён, – заметил я.

– При ковке катан в разницу был вложен особый смысл, раз их заказали для двух братьев. Я и Китано были противоположностями друг другу. Но ладили мы прекрасно. Недаром наши клинки прозвали Лунным и Солнечным.

– Ясно. – Стройный клинок из алмазной стали с шипением скрылся в деревянных ножнах. – Большое спасибо. Правда.

– Я должен был вверить его тебе, – усмехнулся Рю.

– Фудо-сама, я тебе пока не нужен?

Малиновый Оскал зевнул, вытянувшись на траве.

– Нет.

– Здорово, тогда вернусь в Ёми, а то скучно становится. Там блудницы обнажённые ходят, саке наливают. Красота-а-а…

Встав, Ацурами раздвинул землю и проделал бурый проход в адские пустоши.

– Ты, если что, зови, – бросил он мне и, рассмеявшись, игриво прыгнул вниз.

Брешь за ним закрылась.

– Теперь можно отправляться. В дюжине дней отсюда лежит город Масуда – там мы и остановимся на пути в Ому.

– Зачем же? – спросил я, заделав катану за пояс.