– Ты всё слышала?

– Да. От и до. Как узнал?

– Волос нашёл.

– Повезло-то как. – Я хмыкнула.

Становилось любопытно.

– Не ожидал от тебя такого. А следовало бы, – рассуждал Урагами Хидео. – Сёгун приказал ехать в Фурано целенаправленно?

– Да. Хотел, чтобы я последила за вами немного.

– Что ж, не судьба. В этом дне всё так нелепо сошлось. Кто бы мог подумать. – Он развернулся и спросил напрямую: – Когда намерена сдать меня?

Полное безразличие на лице. Отец будто не боялся за будущее семьи. В замке я не провела и полного дня. Но по мере бесед я узнавала даймё заново. Такую неоднозначную личность ещё поискать надо.

Я пожала плечами.

– Пока не решила. Как только, так сразу.

– Совсем не в духе шиноби, – рассмеялся отец. – Вы можете столетиями упорно следить за человеком. Прикидываться крестьянами, юдзё, торговцами, гейшами. Но когда что-то находите, вас и след простыл. А тут всё иначе…

– Чего торопиться? – усмехнулась я, скрестив руки на груди. – Ты повязан, как ни крути. Убьёшь меня, уйду я – Коногава Дзунпей всё равно узнает, что ты не чист.

– Это точно. Аж смешно…

– Чем ты ему не угодил?

– Давно так повелось, – буркнул отец. – Никак не может оставить в покое.

Он негодующе вздохнул. Поглядел на памятник и погладил сырой камень по руке. – Опять же, я расскажу. Намерена слушать?

– О, с удовольствием, – лениво отозвалась я. – Ещё бы узнать, что было в тясицу. Желательно в мельчайших подробностях.

– Это можно, – легко заявил Урагами Хидео. – Лучше рассказать родному человеку в спокойной обстановке, чем гончим Коногава с ножом у горла. Не так ли?

– Соглашусь, – ответила я раздражённо.

Нашёл же он время вспомнить о кровной близости.

– Вот и славно! – рассмеялся отец.

Он похлопал по траве близ себя, любезно приглашая сесть рядом.

– Давай-давай, нечего стоять. Неприлично так вести беседу.

– Кого ты учишь, а? – Я была ошарашена его никчёмными наставлениями. – Мне уже тридцать пять. Я первая куноити Мэйнана…

– Вот именно! Тебе всего тридцать пять. Девочка ещё, – не унимался отец, беззлобно ворча. – Садись уже.

– Ладно-ладно.

Застенчиво придерживая края юкаты, я устроилась в шаге от него.

– Что это за памятник?

– Рад, что спросила, – начал Урагами Хидео издалека. – Случай в тясицу, как и неприязнь Урагами и Коногава, тесно связаны со временем, когда его поставили. Почти.

– Да ладно?

Шиноби не задают лишних вопросов – только берут и делают. Лично мне ничто человеческое не было чуждо.

– Слушай-слушай! К твоему сведению, мне уже четыре тысячи двести двадцать шесть лет, три с лишним тысячелетия из которых я управляю ханом…

– Ого, мне до твоего возраста ещё жить да жить!

Дразнить отца стало для меня особой забавой.

– Уж постарайся, дочка! – не отставал он. – Я пережил Сэнгоку Дзидай[3]. Засвидетельствовал становление бакуфу. Между ними имела место Кудзанская[4] война. Мне даже довелось поучаствовать.

– Никогда не слышала.

– Так куда вам, шиноби, голову забивать? Да и давно это было. Мэйнан объединился. Ханы прекратили вражду. А даймё – ходить по головам друг друга. Однако в воздухе продолжало витать напряжение – вот-вот потушенный пожар разгорится опять. Народ привык убивать. Правительство желало выгодно отвлечь его и попутно обезопаситься от переворотов. Поход на Минолию[5] посчитали наилучшим способом.

– Ты имеешь ввиду Большую Землю?

– Да. Под ней подразумевается Минолия – царство, которому нет конца и края. Мы выбирались только туда. Сейчас наша страна успешно с ней торгует. Но так было не всегда. Раньше то и дело пытались оторвать кусок от Минолии. На островах тесновато.

– Не задумывалась над этим.

– Не удивлён. Сотни тысяч самураев. Знамёна всех благородных домов. Впервые за долгое время наши люди вновь отплыли к чужим берегам. Среди них были и Урагами…

– Как было на войне?

– Как на войне. – Прозвучало исчерпывающе. – Поплыл я и два моих сына-военачальника. Китано – старший. И Рю – помладше.

Усталый вздох. Глаза даймё залили слезы, и он смахнул их. Не принято господину показывать слабость. Рот скривился в грустной улыбке, подаренной воспоминаниями.

– Это дети от первой жены?

– А как же! От Фумико.

– Её ты тоже не любил?

– Отнюдь. Наш союз не был договорным в отличие от последнего. Это ли не счастье? Когда женился, выбирать за меня было уже некому. И сыновья получились достойные. Воспитаны, как предписано бусидо. Очень ими горжусь.