– Так встань! – рассмеявшись, посоветовал отец.

Сейчас передо мной стоял родитель, а не даймё.

– Как всё просто, – возмутилась я, но поднялась тоже.

Он взял меня за плечи и посмотрел проникновенно. Как всегда, стало неудобно.

– Ты сделала всё, как надо, доченька! – Отец осмелел. Я была заключена в его объятия. Крепкие настолько, что почти не дышала. – Я люблю тебя, Мидори!

– За что мне всё это?! – простонала я.

– Тише-тише-тише, – шептал он. – Просто запомни: это проявление любви отца к ребёнку. Ничего страшного и противного здесь нет. Попробуй.

Хозяин замка не отпускал. Я ответила взаимностью. Скромно и слабо. Но для первого раза сгодится. Весь день его отталкивала и сторонилась.

– Видишь? Это легко.

– Я… – Какая-то часть меня подавляла признание, просившееся наружу.

Как же сложно признаться… Как же сложно сказать такое вслух…

– Да, Мидори?

– Я тоже люблю тебя, – прошептала я и захныкала, как в детстве. – Ты мне нужен.

– Ну-ну, не надо плакать.

Он почти укачивал меня. Его смягчившийся голос вселял покой. Нас обдуло красным ветром, будто на дворе стоял летний зной.

– Всё хорошо. Поздно уже. Надо спать.

Объятия наши разжались. Впредь мы смотрели друг на друга иначе.

[1] Масу – деревянная коробочка объемом 0,18 л., откуда пили саке.

[2] Сашими – традиционное блюдо японской кухни, нарезка из филе разнообразных сортов рыбы.

[3] Сэнгоку Дзидай – Эпоха воюющих провинций в феодальной Японии (прибл. 1573-1603 гг.).

[4] Прообраз Кудзанской войны – Имдинская, начатая японцами на Корейском полуострове (1592-1598 гг.).

[5] Прообраз Минолии – Китай.

[6] Санкин Котай – система принудительных командировок, коснувшихся даймё в период Эдо.

[7] Прообраз бунта на Хорубане – религиозное восстание на Симабаре против сёгуната Токугава (1637-1638 гг).

Глава девятая. Ронин и Даймё

46-ое апреля 5622-го года от основания города Квалон и появления Глашатаев на Агилате соответственно

Я, Рю

Отец выполнил просьбу. Через три дня в акватории Йонгханя показался небольшой мэйнанский корабль, поставив на уши весь город Лангао.

Земляки плыли в порт. По руинам прибрежных фортов раскидало двести пушек. Дула синхронно крутились попутно ходу судна. Чуть что не так – пли!

Пришельцев топили моментально: остров – закрытая территория, куда пускают только флаги Ивентара. Эльфов уберёг обозлённый тигр.

Зверя вертикально зажало меж двух полей – чёрным и белым. Моя гордость – триумфальное знамя Урагами, танцевавшее в дуэте с ветром над мачтой.

Мэйнанцы пришвартовались рядом с «Бусаноо». Даймё Фурано прибыл. Начинался новый виток истории.

Причал опустел: мэйнанцев тут боялись. Особенно меня, временного губернатора.

К ним выдвинулся Уик. Осторожно, лишь бы не спугнуть делегацию. С ним шло девять человек, вооружённых ради подстраховки. Револьверы находились в полной боевой готовности. Никто не знал, как поведут себя эльфы.

Гости тоже не с голыми руками явились: аркебузы у асигару и катаны при самураях. Даймё сопровождало пятнадцать воинов. Сколько-то осталось на борту.

На переговорах все держались благоразумно. Представлять меня выпала честь Уику. Да и то – почти с листка.

Я периодически гонял помощника, чтобы он заучил нужные слова и произносил внятно. В языках здоровяк был слаб. Тем и подтверждал фамилию. Но успех возымел.

Исполин почтительно поклонился даймё. Отец, миролюбиво улыбаясь, поступил аналогично. Диалог начался.

Терпеливо выслушав речь Уика на ломаном мэйнанском, даймё доверился ему. Двадцать пять пар ног направились к главной цитадели, где я назначил аудиенцию.

Их путь лежал через чужой ад наяву.

Нищенствующие больные кварталы. Трущобы, живущие одним днём. Чёрные рынки, где можно купить всё и вся. Разруху города, забытого всеми богами. Лачуги с протекающими крышами. Опиумные курильни, приютившие каждого, кто хочет абстрагироваться от реальности. Бордели, чьи полы омываются слезами, потом и соком.

Через бедность, пьяный угар и преступность – к свету, в центр Лангао, занятый ивентарскими колониальными войсками. Спустя час они были здесь.