Делегацию отправили обедать. Воспротивился только ревностный телохранитель. Даймё Фурано поставил его на место. Чонгынец развел руками и удалился.

Я и отец остались наедине. В этом остро нуждались мы оба. Но мотивы разнились.

– Рю… Это и правда ты!..

– Да, отец.

Стоять и скромно молчать возбранялось. Я испытывал неловкость. Чувства родства подавлял побочный эффект минувших лет: самообладание способствовало выживанию.

Модель отцовского поведения разнилась с принятой мной за оптимальную. Идентичной собранности я не ждал, ибо знал: он не пережил и сотой доли моих испытаний. Дни его наверняка текли размеренно и однообразно.

Пустая трата времени, но нужно было дать ему выговориться.

– Сынок… Сынок! – Самоконтроля не хватало сдержать слезы. – Ты… выжил. Вот же!.. Передо мной!.. Живой!..

Урагами Хидео бросился ко мне. Крепко обнял. С той же силой меня только душили. На голову ниже, даймё прильнул к груди, стал слушать биение родного сердца.

Я мягко похлопал его по спине.

– Спасибо.

Лишь Первородные знали, за что.

– Не понял.

– Спасибо, что живой. – Он разжал объятия. – Не передать словами, как я счастлив.

Мне было нечего ответить. Воссоединение смущало.

– Как ты? – засуетился он. – Ну же, не таи.

– Дела идут.

– Почему Йонгхань? Это же разбойничий притон!

– Ты живёшь прошлым. А между тем всё изменилось.

– То есть?

– Разве ты не слышал о Маковых войнах[1]?

– Как же, слышал.

– Тогда тебе известно, что Минолия стала кукольным государством Ивентара. По договору этот остров полностью перешёл под их власть. Здесь давно нет места вокоу[2]. Восстанавливается порядок. Только по Лангао это мало заметно.

Йонгхань веками служил пристанищем пиратов, наводивших ужас на бассейны Атрайского океана[3]. Они были ронинами, кельвинтийцами, минолийцами, чонгынцами. В досужую пору их царек развлекался прямо в этом зале, купаясь в награбленном, портя рабынь и попивая маотай[4].

О том периоде напоминали пробоины в крепостных каркасах и схожий менталитет обедневших потомков, среди которых уже не встретишь эльфа. А сегодня в этом холле надлежало заключить союз двух архипелагов – Мэйнана и Ивентара.

– Точно, ты ведь теперь с идзинами водишься.

– Не вожусь, а сотрудничаю, – поправил я, лукавя. – Царица Дебора разделяет мой замысел и готова помочь. Она дала мне поистине выдающееся судно, отряд опытных воинов. Вверила управление Йонгханем, пока не прибудет её наместник.

– Уму непостижимо! Такого добился…

– Хвастаться я не люблю, помнишь? Но да, светлое будущее Мэйнана вырисовывается всё чётче.

Урагами Хидео взглянул на меня с уважением.

– Если бы ты знал, сколько ночей я провёл без сна в размышлениях над твоей судьбой! Пока тебя не было, столько всего произошло. И мне не хватает смелости признаться. Кажется, я подвёл тебя…

– В таком случае, успокойся. Поговорим сначала о вещах отвлечённых. Там и воспрянешь духом.

– Да, так будет лучше.

– Как доплыл-то хоть?

– Море благоволило! – сразу оживился даймё. – Добрались с ветерком. Сами Боги хотели, чтобы мы встретились.

– Разумеется.

Высшие силы, о которых говорил отец, – просто выдумка. Старая чужая сказка, принятая на веру и используемая рычагом давления на население. Иначе они бы давно вмешались в дела смертных. Но не их это смертные.

После долгих умозаключений и всевозможных перипетий я потерял веру в мэйнанский пантеон без сожалений. Но рушить хрупкий мир Урагами Хидео не спешил. Скоро весь Мэйнан узрит своих истинных богов.

Наши глаза встретились.

– Как ты покинул страну?

– Очень просто, Рю. Найти и снарядить судно не долго – наши участвуют в морском дозоре. У Зубов Рёками другие не проплывают, поэтому выдвинулись без помех. Велел страже никого не впускать в замок и разнести слух, что я тяжело заболел. Предварительно отправил жену к родственникам – она давно хотела. Детей тоже нет. Так что сейчас дома пусто. Моим людям можно доверять…

– Ты это про мать говоришь?

Он никогда не называл её так. Обычно, по имени или «любимая», а тут – такое. Отец темнил.

Скрывая стыд, Урагами Хидео молча улыбнулся.

– Рассказывай.

Моё терпение было на исходе.

– Прости. Её больше нет со мной.

– Умерла? Как?

Я принял его заявление спокойно. На сей раз.

– Может, и не умерла…

Даймё Фурано зарделся, напоминая спелый помидор.

– Не понял.

– Когда тебя выслали, Фумико закрылась в себе. И во всём винила меня. А я ненавидел её за то, что она не могла родить ещё одного сына. Появление Юки стало последней каплей. Брак безнадёжно рушился…