– Будь так любезен, поведай о нем.

– Конечно.

О Малиновом Оскале никто в монастыре не знал. Услышав о нём, монахи бы приняли меня за сумасшедшего. И были бы правы. А поверив, ничего бы не изменили.

Старший брат дал отпор чудищу. Я посчитал, ему даже под силу убить его. Так я сбросил оковы молчания.

Уставший от вереницы проклятий, Рю уверенно приблизился к посланнику Ёми на опасное расстояние. Мягко приложил одну ладонь к костлявому телу, а ребром второй – резко шибанул, выбив писк из твари.

Когда он отошел обратно, я увидел оставленные им два новых знака, синий и зеленый, – немота и кукла. Малиновый Оскал заткнулся.

– Начинай, Фудо.

Я выложил всё, что знал. Как появился Малиновый Оскал. Замысел. Повадки. Известные способности. Мои предположения. Имя, данное ему. Мучительные смерти, которые я перенёс.

Выслушивая меня, старший брат только кивал. Взгляд его потух.

Я смолк. Пришёл черед Рю говорить.

– Малиновый Оскал, говоришь? Занимательно… По Мэйнану бродят разные чудовища, но ни одно из них не походит на это. Насколько известно о Ёми, такие твари там не водятся. Возможно, оно единственное в своём роде.

– И я о том же!

– Надо спросить напрямую. Никто, как… Малиновый Оскал, не знает о себе. Естественно, он ничего тебе не сказал. Но уж мне он сдастся с потрохами! – Раздался его хохот. Рю показал на себя большим пальцем. – Но сначала объясни, что заставило тебя думать о смерти.

Делиться этим было не менее сложно, чем рассказывать о Юки. Но на эту тайну я уже пролил свет. Рю встретил истину с пониманием, чем остудил стыд. Я доверился ему и на сей раз. Уже понимал, что брат не осудит и не будет смотреть свысока.

– Отобе – непростое место. Даже чересчур. Новые послушники здесь – редкость. Всем заправляют старейшины, – начал я.

Понемногу раскрепощался, но во рту стоял гадкий привкус.

– Чем же он выделяется?

– Здесь никогда не было женщин. – Я подбирался от общего к точечному. Но старший брат уловил суть сразу. – Монахи проводят тысячи лет в мужском кругу. Они предоставлены сами себе. Их существование лишено благ и удовольствий. Только старейшины не согласны с этими устоями.

Утешение они находят в сиротах, которые больше никому не нужны в этом мире. Других сюда не присылают. Мальчики становятся жертвами надругательств. Дело не ограничивается издевательствами и рукоприкладством – доходит до изнасилований.

Их держат в нечеловеческих условиях, чтобы не окрепли и не дали отпор. Так, пока послушники не становятся взрослыми и не теряют прелесть юного тела. После их убивают и скармливают свиньям. Напоминанием о них остается только навоз, да и то – не навсегда. Люди слишком долго стареют…

– Тебя это также коснулось?

Рю чувствовал намек. Но ему хотелось, чтобы я стойко признал горькую правду.

– Д-да, – отводя взгляд, проронил я шёпотом.

Сознание переполнили образы. Сменялись лица старейшин.

Надменная улыбка – плотоядной усмешкой, стиснутыми в страстном трепете губами. Играючи оставленные укусы – ходом мокрого языка по шее, чувственными поцелуями. Лёгкие насмешки – несусветными оскорблениями, восхищённым шёпотом. Жесткость мужских рук – мучениями ради чувства превосходства, ласковыми касаниями. Шлепки по бёдрам и лицу – на кнут, и сладости. Смотря чей я узник.

Кто-то относился, как к игрушке. Кто-то – как к рабу. Некоторые боготворили, восхищаясь красотой и видя в потухших глазах притягательную грусть. Но что бы старейшины ни говорили, как бы ни поступали, всё это мерзко и низко.

Я молчал, претерпевая любые муки. Хоть в чем-то сохранил достоинство.

Неизменной была только боль в мышцах и синяки. Горькие слёзы в первый год. Постоянное чувство унижения. Ярость, которую никак нельзя было выплеснуть. Ад наяву.

– Ты хочешь возмездия?

Рю услышал достаточно. Он замер. Лишь глаза выдавали смятение. Ярую жажду расплаты. Бешеный, всепожирающий огонь.

– И мы отомстим, – завидев кивок, пообещал мой спаситель и по-братски приобнял за плечи. Губы растянулись в задорной улыбке. – Сегодня же. Даю слово.

Он проследовал к Малиновому Оскалу. Я провожал его взглядом, полным уважения, благодарности и… обожания. Меня обуревало счастье, что есть родственник вроде него. Один на всю семью.

– Но сначала узнаем, что это такое.

Кулаки сжались, пальцы захрустели. Рю встряхнул руками. Синяя печать на чудовище исчезла.

Оно зашелестело:

– Гнида позорная, мне еще есть, что сказать! Тебе теперь точно не жить! Я…

Но не успело войти во вкус, как Рю взмахнул правой рукой. Раздался хлопок, как при пощечине наотмашь, а пыл посланника Ёми заметно убавился. Действие куклы...