Шрифт:
— И я очень-очень буду! И… спасибо, что отпустил.
— О, не благодари. Мне пришлось… Та нечисть заставила, я же рассказывал. По своей воле я никогда бы…
— И все равно спасибо! И еще… — выражение ее лица стало просящим. — Не обижай мою Илианку, а? Тебе придется хотя бы раз-два посетить «императрицу» в провинции, я знаю. Но не обижай ее! Обещаешь?
— Да на твою Илианку такое везение свалилось, что…
— Обещай! — прервала Данеска.
— Ладно-ладно, обещаю.
— Нет, лучше клянись!
— Хорошо, клянусь.
Можно подумать, ему больше делать нечего, как обижать рабынь!
Данеска успокоилась, снова обняла и потерлась носом о его плечо. Мило!
Разум смеялся над происходящим, но в глубине души ворочалась печаль. О, великая сила привычки!
Помнится, когда Ашезир уезжал из ненавистного, казалось бы, горного лагеря, то поминутно оглядывался на скалистую долину, в которой провел столько лет, а на глаза наворачивались слезы. Вот и сейчас то же самое: привык он к степнячке, еще как привык. Стоит представить, что смежная комната будет пустовать, и становится неуютно. Зайдя в нее, он не увидит Данеску с книгой, не услышит ее возмущений, болтовни или смеха…
Ашезир прижал ее к себе и сказал:
— Пожалуйста, будь осторожна… Тварь обещала тебя уберечь в пути, но потом… осторожнее. Надеюсь, у тебя все будет хорошо.
— И у тебя…
Он не мог проводить ее ни к выходу в город, ни даже к выходу из замка — комнату покидала не императрица, а освобожденная рабыня, которой позволили вернуться на родину.
Зато на следующий день пришлось провожать до ворот Илианку. К чести рабыни стоило отметить, что она хорошо сыграла роль: шла неторопливо, с достоинством, а рука, положенная на локоть Ашезира, не дрожала, в ней не чувствовалось напряжения. Молодец, девочка!
Когда вернулся, на него обрушилось одиночество. Никого не осталось рядом! Ни Данески, ни брата, а мать-императрица уже давно уехала в старую столицу. Чувство одиночества сменилось острой тревогой. Где Хинзар? Доберется ли Данеска до Талмериды? А вдруг кто-то поймет, что Илианка — не императрица? А как поведет себя каудихо, когда узнает о…
Хватит! Есть только один способ избавиться и от одиночества, и от беспокойных мыслей!
Ашезир выглянул за дверь и велел позвать наложницу.
Глава 9
Хинзар открыл глаза — и ничего не увидел. Темнота, хоть глаз выколи. Из горла едва не вырвался крик, но все-таки удалось его сдержать. Как же страшно! Может, это смерть? Может, он умер, но не понимает этого?
Из глаз покатились слезы. Хинзар попытался встать, но больно ударился головой обо что-то деревянное, если судить по звуку. В междумирье и ином мире вроде не должно быть ничего такого… Все сказки и легенды говорили, что там нет пределов.
Он вытянул руки, уперся ладонями в шершавую поверхность и тут же засадил занозу в большой палец. Бездумно засунул его в рот, чтобы смягчить боль. Заноза… Значит, все-таки дерево…
Где он? Что с ним?
Мысли спутались, потом их поглотил ужас. Хинзар изо всех сил замолотил кулаками о… крышку ящика?
— Выпустите! — он даже не сознавал, что кричит.
Тьма сдавливала и душила. Тьма? Да не в ней дело! Он никогда не боялся темноты, даже когда был совсем маленьким. Все дело в ящике… Он не мог полностью вытянуть руки — они упирались в дерево, куда ни ткни.
Нельзя плакать, ведь Хинзар уже взрослый. И вообще: он давно себе обещал, что станет таким, как Шейшуриз-воитель, который выдержал все пытки, а потом в одиночку победил всех врагов.
Хинзар сжал губы, насупился и спокойно принялся ощупывать ящик. Потом попытался открыть крышку. Не вышло.
Шейшуриз-воитель? Тот был героем! А кто такой Хинзар? Младший принц девяти лет от роду! На что он надеется?
Нет сил терпеть эту тесноту, нет воли! Кажется, даже дышать уже нечем!
Он разрыдался в голос, потом взревел:
— Пустите! Пустите!
Снаружи тишина.
Может, его закопали в землю? Тогда он скоро задохнется… Страшные истории о преступниках, зарытых заживо, они с приятелями часто друг другу рассказывали… Но ведь Хинзар не преступник! Он всего лишь младший принц! Он ничего плохого не сделал! Зачем зарывать его в землю? За что?!
Но зарыли же…
— Нет! Нет, я не хочу! — завопил он. — Спасите! Пожалуйста! Спасите! Я принц! Император вам много заплатит за меня! Спасите!
Слышит ли его хоть кто-то? Или он кричит для самого себя?
— Ну спаси-и-ите, — проскулил Хинзар и расплакался еще горше.
Стук поднятой крышки оглушил, а полоса света ослепила.
— А! — от неожиданности вскрикнул он, вскочил, а потом и выскочил из распроклятого ящика. — Ч-что… что… где я?
Поморгав и привыкнув к свету, увидел Иршиза — телохранителя. Тот преклонил колено и склонил голову.