Шрифт:
— Мой брат… — просипел Ашезир. — Ты была права: он не вернулся в тот день… Это был какой-то мальчишка, одетый в похожую одежду… Мальчишку допросили, но он ничего не знает. Телохранитель Хинзара пропал, твой тоже…
— Что?! — Данеска вскочила с ложа и подлетела к мужу, не обращая внимания, что голышом. Впрочем, его это сейчас тоже не волновало. — Почему ты не разбудил меня?! Ведь я хоть что-то, а успела услышать!
— Я пытался… Ты не проснулась. Да и смысл? Я уже отправил кого только можно на поиски… Все будет хорошо, я знаю.
…Да? Тогда почему у тебя покрасневшие глаза? Да ты же вот-вот заплачешь! Похоже, сам не веришь в успех этих поисков.
Данеска все-таки завернулась в покрывало и в нем же уселась на пол неподалеку от Ашезира.
— Чего именно ты боишься?
Она попыталась поймать его взгляд — ей удалось. Правда, смотреть на это посеревшее лицо, в эти глаза, пересеченные рдяными паутинками лопнувших сосудов, оказалось не так-то просто. Что уж говорить, если и она сама вот-вот готова расплакаться из-за милого принца-Хинзара. А ведь недавно с ним знакома, он, если подумать, ей никто, Ашезиру же — брат.
— Чего боюсь… — наконец прохрипел муж. — Боюсь… что он мертв.
Вот это уж точно чушь! Просто Ашезир настолько не в себе, что не может мыслить здраво.
— Совсем дурак? — воскликнула она. — Ну кому надо убивать младшего принца? Никакой выгоды! Понимаю, если бы тебя захотели убить. Или меня… Ну или нашего сына, будь он у нас. Но Хинзара зачем? Нет выгоды. Вот увидишь: похититель скоро объявится. Затребует выкуп, например.
— Или… — Ашезир уставился в стену, кровь отхлынула от его лица. — Или… использует Хинзара против меня… объявит его истинным императором… Похищать ради выкупа проще, и надежнее, и безопаснее сына вельможи — не младшего брата императора…
Ну наконец-то он начал здраво мыслить! Правда, от этого здравомыслия на душе сделалось тяжелее. Да провалиться в лед глубин тем, кто вздумал схлестнуть брата с братом!
Ашезир вскочил, заметался по комнате, как безумный, вцепился в собственные волосы. Никогда прежде Данеска не видела этого холодного человека в таком состоянии.
Вдруг он замер, из его груди вырвались хрипы, потом он схватился за шею и в исступлении принялся царапать ее руками. Данеска не сразу поняла, что он задыхается. Только когда муж согнулся пополам и рухнул на пол, до нее дошло. Она выскочила за дверь и крикнула:
— Лекаря сюда! Быстро!
Потом опустилась возле Ашезира и приподняла его голову.
— Пожалуйста, не умирай! Не смей умирать, сукин ты сын! Дыши, умоляю, дыши!
Глава 8
В следующие два дня Данеска нередко сидела у ложа мужа. Лекари мудрено давили ему на грудь, поили медовым отваром, но, кажется, сами не знали, поможет ли это.
Данеска осталась одна, с одними только советниками, которым, кажется, муж не до конца доверял. То и дело являлись вельможи — просители, требователи, — ей приходилось с ними общаться и при этом не сболтнуть глупость. Когда Ашезир был в сознании, она бегала к нему за советом, но чаще приходилось справляться самой.
И как муж такое выдерживал, да еще находил время и силы на своих наложниц?
К вечеру пришел очередной ли-нессер: возмущался, что его сына избили горожане за то, что тот избил горожанина. Вообще-то жители столицы правильно сделали, но разве можно сказать об этом вельможе, который поддерживал императора? Никак нельзя.
— Виновные будут наказаны, — отделалась Данеска ничего не значащей фразой. Пока ничего не значащей… но неужели придется велеть, чтобы высекли тех горожан? Может, и придется…
Отец, каудихо, ну почему он не научил ее всяким премудростям? Приятно, конечно, быть балованной дочкой, но сейчас это обернулось сложностями.
Или на это отец и рассчитывал? Он же хотел ослабить Шахензи? Да. Он знал, что Ашезир страдает болезнью дыхания? Да. Он не готовил дочь к правлению? Да. Что если намеренно не готовил? Сволочь!
И никто другой ее не готовил, даже ласковая мать-императрица говорила только о традициях и правильном поведении, не более. Теперь же Данеске пришлось заботиться о целой империи — несколько суток стали пыткой. А еще совещания вот уже третий день… Хорошо хоть все разговоры на них сводились к поискам Хинзара, а судьба мальчишки Данеску тревожила.
Ашезир пришел в себя на четвертое утро, когда Данеска только-только проснулась. Он открыл дверь в ее покои и ступил внутрь. Она выскочила из кровати и бросилась к нему, готовая обнять, повиснуть на шее.
Не тут-то было: Ашезир оттолкнул, потом бросил в нее скомканным пергаментом и сказал:
— От братца твоего письмо. Или любовника?
Виэльди вряд ли написал бы о их любви так явно… Значит, нужно возражать. Отец, конечно, ничему не учил, но кое-что она усвоила, просто наблюдая.