Данеска застонала. Он и рабыня наперебой закричали.

— Очнулась!

— Питье давай!

Лекарь подлетел, приподнял голову Данески и осторожно влил ей в рот горячий напиток. Она сглотнула и сказала: «пить».

Ашезир засмеялся от облегчения.

И рабыня засмеялась.

Голос Хинзара…

— Догони, ну, догони!

Она побежала на голос.

Золотистый свет струился сквозь полупрозрачные стены ледяного лабиринта, скользил по полу, Данеска видела впереди переливчатый свод и поворот сразу за ним. А потом… потом… Что потом?

— Данеска!

Над ней лицо Ашезира, чуть сбоку лицо Илианки, а выше — потолок.

Почему? Что с ней?

Свод, залитый красивым, но мутным светом… поворот… звонкий голос Хинзара… обрывок фразы: «принц, надо бежать… предатели… надо бежать».

Кажется, в это время Данеска уже лежала, а в голове гудело, скрежетало… Что было дальше? Ничего…

А до этого?

На голову что-то обрушилось, что-то очень-очень тяжелое… Такое, что она, похоже, потеряла сознание…

— Что со мной было? — спросила Данеска.

Ашезир лишь ухмыльнулся и нервно бросил:

— Я думал у тебя это узнать.

— Не помню…

— Ладно, потом вспомнишь. Пей давай!

Рябой муж — лекарь — чуть не насильно заставил ее сделать еще несколько глотков обжигающего питья. Ашезир же выскользнул из-под одеяла и облачился в ночную одежду. То же сделала Илианка. Данеска осталась одна под покрывалом у камина. Бил озноб, но питье все-таки помогало немного согреться.

— Ну что? — спросил Ашезир врачевателя. — Ей что-то грозит?

— Сложно сказать… От холода уже точно не погибнет. Главное, чтобы дыхание не застудила, но то завтра понятно будет.

— А сейчас?

— Сейчас ее нужно в кровать, укутать одеялами — и пусть спит. А я приду ее проведать на рассвете.

— Хорошо. Тогда помоги, перенесем ее на ложе. Туда, — он кивнул в сторону, — на мое ложе.

Ашезир завернул ее в покрывало, как в кокон, затем его и лекаря руки подняли над полом, комната поплыла, Данеска снова едва не потеряла сознание.

Что же было в лабиринте? Игры… крик Хинзара «догоняй». Возглас какого-то мужа: «предательство». Удар по затылку и темнота…

Данеска очнулась от помраченных мыслей и воспоминаний, лишь когда лекарь и Ашезир опустили ее на кровать. Затем врачеватель ушел, оставив кувшин с ядреным питьем. Ушла и Илианка.

— Ну, что было? — снова спросила Данеска, оставшись с Ашезиром наедине.

— Не знаю. Надеюсь, завтра ты оправишься и все вспомнишь, очень надеюсь…

— Нет! — она приподнялась на подушках. — Сейчас! Меня… меня что-то беспокоит… А помню только удар по голове и еще…

— Неудивительно, что беспокоит, — прервал муж и надавил ей на плечо, заставляя улечься обратно. — Похоже, тебя снова пытались убить…

— Похоже… — пробормотала Данеска. — Вот именно, что только «похоже». Хотели бы убить — убили.

— На что ты намекаешь? — Ашезир нахмурился.

— На то! Скорее всего, я просто была помехой! И я слышала, как кто-то говорил Хинзару о каком-то предательстве…

Ашезир по-прежнему хмурился и молчал. Данеска не выдержала и крикнула осипшим, непослушным голосом:

— Твой брат! Ты видел его сегодня?! — по лицу мужа было ясно, что нет. — Ну так иди и проверь! Сдается мне, что целью была не я.

— Но люди видели, как принц возвращался во дворец… Стражники видели…

— Просто или и проверь, дурак, — прошипела Данеска и передразнила: — «Люди сказали». Лучше своими глазами убедись.

На «дурака» он не обиделся — кажется, едва услышал это слово. Зато сильнее нахмурил брови, сжал губы. В его глазах засверкал горячечный огонь.

Не говоря ни слова, Ашезир натянул штаны, кафтан, обувь — и вылетел за дверь.

Данеска честно пыталась дождаться мужа, ведь и она тревожилась за принца, но сон все-таки одолел.

Проснувшись, она первым делом прислушалась к ощущениям: вроде ничего не болит, разве что першит в горле. В остальном же хоть сейчас встань и пляши.

Она поднялась на кровати и тут же уткнулась взглядом в Ашезира. Тот сидел в кресле, уперев локти в колени, а лицо спрятав в ладонях. По-прежнему одет в те штаны и кафтан, в которых уходил… Неужели даже не ложился?

— Эй… — позвала Данеска. — Что с тобой?

Он поднял голову: его веки были воспаленными, побагровевшими, белки глаз покраснели.