Нир вскочил на ноги и, заикаясь то ли от страха, то ли от возмущения, заговорил:

— К-княгиня, да что… Что же это такое?! К-как так?! Как можно? В чем я виноват?! Ты сама г-говорила, что простила нас!

— А ты утверждал, что угомонишь своих торговцев! — прикрикнула Джефранка. — Они же вместо того, чтобы сидеть тихо, вышли из своих лавок, присоединились к черни и начали оскорблять уважаемого каудихо. Отца князя, моего свекра!

Это, конечно, была не совсем правда: ни Андио Каммейра, ни Джефранка не знали, были среди крикунов торговцы или нет, но и Нир ничего об этом не знал. Значит, ему придется поверить Джефранке на слово. А уж что и как она должна говорить, решили заранее: то есть каудихо решил, а она послушалась.

— Но моя княгиня! — воскликнул «ювелир». — Я ведь не могу отвечать за каждого лавочника!

— Очень жаль, — Джефранка покачала головой. — Но речь даже не об этом. Поразмыслив, я поняла, что ты не сам придумал ту наглую просьбу, с которой явился. Кто-то подговорил тебя, верно? Подкупил. А может, угрожал? Я желаю знать, кто этот предатель.

— Нет! Нет, княгиня! Никто не подговаривал! — Нир всплеснул руками. — Я тогда сказал правду: торговля страдает, вот и…

— Не лги! Талмериды не мешают торговле.

«Ювелир» открывал и закрывал рот и, видимо, думал, как еще оправдаться.

Вот и настал страшный для Джефранки миг… Она отошла к двери и два раза ударила по ней кулаком. На стук открыл стражник.

— Палач уже пришел? — спросила Джефранка.

Разумеется, пришел, иначе быть не могло. Высокий широкоплечий мужчина с неподвижным, почти как у нее, лицом протиснулся внутрь. В руках он держал щипцы, железный прут и жаровню с углями, пока холодную.

При взгляде на эти орудия Джефранка содрогнулась. Интересно, Нир обратил на нее внимание?

Вряд ли: он, не отрываясь, смотрел на палача и все больше бледнел — это было заметно даже в неверном свете факелов.

Отпрянув к стене, он выставил вперед руки и завопил:

— Княгиня! Я ни в чем не виноват! Ни в чем! Пощади!

Джефранка кивнула палачу.

— Начинай.

Может, все-таки не дойдет до дела? Вдруг достаточно просто угрозы, и сейчас «ювелир» во всем признается? Если, конечно, есть в чем признаваться. А если не в чем? Неужели с ее позволения пыткам подвергнут невиновного? А вдруг он укажет абы на кого, лишь бы избавиться от боли?

Сомнения все сильнее шевелились в душе, а к горлу подкатывала тошнота. О, проклятый каудихо, ну зачем он подверг ее такому испытанию?

Палач надвинулся на пленника, тот начал сопротивляться, но, разумеется, бесполезно. При помощи Андио Каммейры палач быстро стянул с Нира одежду, оставив в одних штанах, затем распял его на кровати, привязав за руки и ноги. Глава гильдии уже не кричал, не возмущался, а плакал. Неудивительно — торговец человек не войны, а мира. Это воины способны ухмыляться в лицо палачу — и то лишь какое-то время.

— Ну что, готов говорить? — взяв себя в руки, выдавила Джефранка.

— Княгиня! Я сказал все, что мог! Больше нечего!

— Вот и проверим, — хмыкнул Андио Каммейра и встал рядом с палачом, наполовину загородив пленника от взгляда Джефранки.

Хвала духам! Наконец-то каудихо взял слово, теперь он будет приказывать палачу — это также было решено заранее. Ей же придется лишь смотреть и слушать, хотя и это непросто.

— Работай только по тем частям тела, которые можно скрыть под одеждой, — велел Андио Каммейра. — Лицо и ладони не трогай.

Палач раскалил угли в жаровне и положил на них прут. Сейчас начнется…

Джефранка зажмурилась, но скоро заставила себя открыть глаза. Как раз в тот миг, когда палач поднес к груди несчастного раскаленный прут.

Затрещала кожа. В уши ворвался хриплый рев, полный нестерпимой боли, по воздуху разлилась вонь паленых волос и плоти.

Сердце Джефранки колотилось, пальцы сжались, будто сами собой, ногти впились в ладони. Быстрее бы все это закончилось!

Палач еще раза два прижимал к груди Нира прут, затем снова положил его на жаровню и схватил щипцы.

— Ну что, будешь говорить? — спросил Каммейра.

— А-а-а, — скулил несчастный, заливаясь слезами. Увидев в руках мучителя щипцы, он закричал, захрипел: — Не надо! Хватит! Я скажу! Это… это Изир… Изир из рода Виленка попросил меня… Это все он!

Один из советников отца?! Не может быть! Он всегда был верен князю и ей, Джефранке.

Каудихо покивал и бросил:

— Возможно. Сейчас проверим, правду ты сказал или возвел напраслину на невиновного.

Он махнул рукой палачу, Нир задергался, выгибаясь дугой на кровати.