«Да, и научный отдел ФСБ тоже…»

Аиса предложила своей подопечной средства гигиены, извлечённые из недр дорожного мешка. Наёмница привыкла к дальним поездкам, и такие нужные вещицы, конечно же, в нужный момент всегда были под рукой. Однако, несмотря на их наличие, путешеcтвие верхом под палящим солнцем, не имея возможности для водных процедур, превратилось для Скворцовой в сущий кошмар. Физический дискомфорт на какое–то время притупил болезненные моральные рассуждения. Она вспомнила, как страдала в прошлую поездку по пустыне Велирин со своей роскошной гривой волос и вечными прыщиками на лице,и усмехнулась. Мытьё головы тут явно не самое важное… Как–то там Велирин, жива ли?..

Первый оазис показался на горизонте к вечеру шестого дня. Желанный для всех отдых, сколько угодно воды, пополнение запасов провизии, сон под крышей. Аиса отсчитала хозяину оазиса небольшую сумму за покупку необходимых сухофруктов, вяленого мяса, кофе и муки для неизменных лепёшек с пряностями. Вода шла бесплатным прилоением. Пока что не приходилось беспокоиться о финансах: женщина получила увесистый мешочек с тингами от наместника, да и маг Дзохос прихватил с собой кое–что «на чёрный день», и обузой быть не собирался. Почти половину дня в оазисе он провёл в разговорах с Торосом, выдвигая версии об источнике формул–невидимок.

Торос слушал внимательно, осознавая, насколько ценными могут быть эти версии для поисков помощника Энхгов. Он и так,и этак, присматривался к магу, окончательно не снимая с него подозрений в пособничестве организаторам нападения в «Приюте сокола».

– Так что ты думаешь, почтенный?.. – Спрашивал Торос.

– Изготовление таких формул является делом незаконным, это верно. Мало кто из мастеров возьмётся, не имея в таком деле личной заинтересованности, или же … не находясь под давлением.

Дзохос невольно вздрoгнул. Если бы кто–то угрожал благополучию Путешественников, жизни Са–хан или внука, он сам сделал бы что угодно, лишь бы избавить близких от беды.

– В Тхагале, кроме меня, лицензированных магов нет, – с неохотой добавил Дзохос. – Есть двое известных мастеров, они оба живут в Ванхе. А сколько самоучек – никому не ведомо.

В оазисе Торос оставил шифрованную записку для своей госпожи. Первый же караван, возвращающийся этим же маршрутом, дoставит письмо в Галлу. В записке подробно передавалось содержание беседы с магом, а ещё то, что женщина, которую госпожа Арсет приказала охранять, к прискорбью, не беременна. Верные присяге, воины отправятся и дальше с этой женщиной, как пoвелела госпожа Тха–Арсет.

Торос умолчал в записке лишь об одной личной причине, которая понуждала его самого продолжить путь. И причину эту звали Аиса. За тридцать с гаком лет своей жизни Торос знал немало женщин. К каким–то из них он испытывал поистине нежные чувства, какие–то попадали в его объятья за звонкую монету.

Как и многие солдаты в его возрасте, Торос успел стать, что называется, старым служакой, был холост и предпочитал быструю любовь, –как нечто само собой разумеющееся. Но интерес к такому типу женщин, как эта наёмница, мужчина ощутил впервые. И ведь, скорее всего, она тоже придерживается правил быстрой любви, не тратя время на охи, вздохи и нежные признания. Так почему тогда мыcль о том, чтобы предложить наёмнице эту самую быструю любовь, вызывает в нём отвращение к себе самому?!

иса, даже не подозревавшая, о буре чувcтв, бушевавших в солдатской душе, держалась, как обычно, стараясь по мере сил отвлекать спутницу от дурных мыслей и при этом не реагировать на остроты домофея. А для домофея в остротах и хулиганских выходках был свой глубокий смысл – тоже отвлечь Марину от тех самых мыслей. Пока получалось не очень, но Диген старался.

Миновал день отдыха. Одежда выстирана и высушена, лошади вычищены, припасы собраны. И – снова в путь, до следующего оазиса. Хватит рефлексировать и страдать, Скворцова… Думай о дочери – это теперь важнее всего.

И вот он – храм в песках. Величественное сооружение! Уносятся вверх стройные колонны из чёрного блестящего камня, подпирающие купол в виде перевёрнутой чашечки огромного цветка. Всё то же гигантское изваяние на вершине купола. Статуя из станза, обнажённая фигура узкобёдрой стройной женщины, словно собирающейся воспарить вверх. Две пары рук воздеты к небесам, отпечаток торжества на страннoм, не человеческом лице. Ещё один след твинатов, которые, не стесняясь, внедряли свои культурные цености среди жителей спасённой ими планеты. Чужая богиня, выносившая Зерно Жизни, от которого произошло всё сущее.

Аиса во все глаза смотрела на статую. Ей никогда не доводилась бывать в этом храме, и сейчас она испытывала благоговение перед изваянием той, что сопровождала каждую жизнь – с момента первого крика и до последнего вздоха,той, что любила забирать cамых доблестных и смелых мужчин, оставляя их женщин грустить в одиночестве. Две руки богини подают жизнь, две – отнимают. Так вот где твоё обиталище, милостивая Картсам…

Диген епочтительно присвистнул:

– Ба, в Озёрном Доме таких махин не водится! Круто!