– Вначале были странные звуки, как будто кто-то царапал обшивку. На камерах ничего. Теперь корабль качнуло, и я услышал хлопок.

Но на камерах снова ничего необычного не было зарегистрировано. Я отмотал запись на полчаса назад и стал её просматривать.

– Мы осмотрим всё снаружи, Кор, - сказал Востур.

– Подождите. Сейчас ещё ночь, это опасно. Я просмотрю сначала запись.

Но просмотрев запись, я ничего не обнаружил. «Да что же это такое!»

– Хорошо, ты – Донк, останешься внутри, закроешь люк и будешь наблюдать за обстановкой. Связь по рации. Выходим наружу и не перекрываем сектора обстрела друг другу. Я в центре, Востур справа, вы сбоку. Всё понятно?

Всем было всё понятно, и мы с винтовками наперевес вышли из челнока. У нас были фонари, прикреплённые снизу к оружию и лучи света стали медленно ощупывать пространство вокруг. Стало тихо. Кто-то явно играл с нами в прятки. Мы обошли вокруг челнока, но ничего не обнаружили. Я не хотел, чтобы новые члены команды приняли меня за паникёра. «Они не скажут, но подумают так», - мелькнула мысль. Я стал шарить лучом по обшивке челнока – внизу, вверху, пытаясь понять, что произошло. Когда луч упал на землю, куда упиралась опорная стойка корабля, я увидел нору диаметром около полуметра рядом с подошвой, которая провалилась в неё. Из-за этого возник небольшой крен, который тут же был исправлен автоматикой челнока. Как потом объяснил наш пилот, хлопок – это нечто иное как экстренное срабатывание этой системы, потому что стойки регулируются по высоте сжатым воздухом. Во время проседания грунта автоматика чутко среагировала, чтобы корабль не потерял устойчивость.

– Похоже, здесь кто-то живёт.

– Или жил.

– Да, кто-то точил свои зубы о стойку челнока. Видите царапины? – Востур явно решил попугать молодёжь. Один из парней подошёл ближе, посвятил фонарём и даже ощупал холодную поверхность металла рукой.

– Не увлекайся слишком сильно. Ночью в любой момент может случиться нападение со спины.

Охранник выпрямился и отошёл в сторону.

– Пошли внутрь, утром рассмотрим, - бросил Востур и направился к люку.

Забравшись внутрь, мы уже не спали.

– Кто это мог быть?

– Какая разница. Кому – то явно не понравилось, что мы сели на его нору, - флегматично заявил Востур, готовя завтрак.

Когда рассвело и солнце осветило ярким светом холмы и реку, мы ещё раз осмотрели лаз. Но ночной гость явно покинул это место и не собирался продолжать знакомство.

– Видимо под холмом есть сеть ходов, по которым он ушёл.

– Или они. Тут могла жить семья или стая.

Наступила пауза.

– Во всяком случае, мы живы и здоровы, наш корабль не изъеден зубами этих подземных жителей, так что можем попрощаться с этим местом и лететь дальше. Все по местам! – дал я команду и через несколько минут челнок взлетел и взял курс на северо-запад.

* * *

Стояла тишина, которую время от времени нарушала трель лесной птицы. Мы восьмые сутки обследовали материк. Ещё раз пройдя вдоль южного берега и не найдя там ничего примечательного, повернули на север и оказались в полосе широколиственных лесов. Огромные секвойи подпирали своими кронами небо, а их стволы были настолько необъятными, что казалось, мы очутились в стране гигантов. (см. рис.в прим.)

– Воистину это лес великанов! – произнёс Востур. – Какие же здесь живут обитатели?

– Лучше не думать об этом, друг. Этот лес хорош, а воздух необыкновенный! Давай подумаем, может, стоит застолбить этот участок?

– Я предлагаю облететь этот район и выбрать место получше. Может встретим здесь озеро или реку.

– Хорошо. Так и поступим.

Этот район представлял собой царство величественных деревьев. Облетев его, мы не обнаружили ни реки, ни озёр.

– Что будем делать? Оставим его себе? – спросил я Востура.

– Оставь. Здесь можно построить пансионат для пожилых людей. Хороший воздух, красивый вид сверху, что ещё нужно.

– Хорошо, - и я дал указание пилоту занести район и его координаты в реестр компании.

Затем сели и застолбили участок.

– Куда дальше полетим, командир?

Мы сидели в челноке и доедали «завтрак космонавта», как называли саморазогревающиеся питательные смеси. Это была высококалорийная пища в виде пюре, которую закусывали хрустящими хлебцами.

– Мне кажется, нужно до конца обследовать южное полушарие. Сейчас полетим туда, где нас подобрали спасатели в прошлую экспедицию. Покажем парням, как мы жили. Там можно будет остановиться на день.

– Поохотимся?

– Не знаю, Востур. Хотя почему бы и нет. Эта пища изрядно надоела.

– Может быть, заготовим мясо и махнём на станцию? Нашим девочкам тоже не помешало бы свежее мясо!

– Да, хорошо, уговорил!

– Затем вернёмся и обследуем до конца. Снова поохотимся, вернёмся назад, отдохнём и полетим на север.

– Верно говоришь, так и сделаем!

Через несколько часов полёта мы были на месте. Воспоминания о проведённых здесь неделях нахлынули на меня. Всё оставалось таким, каким мы оставили это место – ограждение, навес и даже нора. Мы вошли внутрь частокола, разобрав вход. Перед отлётом он был предусмотрительно закрыт, словно мы знали, что вернёмся сюда.