– Подождите. Я готова извиниться.

– То есть, ты делаешь нам одолжение?

– Да что же вы за люди! Я извинюсь. Я поняла, на что она, - Таня кивнула в сторону машины, - обиделась.

– Тааак... Уже лучше. И что ещё?...

– Что?... Ну да! Я была дура...

– Была?
– Удивился Скорый.

– Ладно. Я дура. Набитая дура.

– Замечательно. Вот с этого и надо было начинать. А теперь иди.
– Пашка ткнул стволом в машину.

Татьяна подошла к водителю.

– Бабка, простите, не знаю, как вас зовут.

– Бабкой и зовут.

– Бабка... Простите, что я не поверила...
– Она быстро поняла, что говорит не то.
– Что я засомневалась в вашем рассказе. Что я вас обвинила во вранье. Простите.

Бабка выдержала драматическую паузу, потом демонстративно обратилась к команде.

– Ну что, мужики? Берём её?

Шило махнул рукой.

– Да ладно. Пусть садится.
– Похлопал ладошкой по сиденью за Коротким.
– Залазь.

– Только, голубушка, теперь так... Благотворительность кончилась. Ты нарушила закон Улья. Новеньким помогают, если те добровольно это принимают. Ты отказалась от помощи - всё. Теперь будешь нам должна. Сильно должна. Поняла? За спасение, за проезд, за одежду, за еду. Это закон Улья. За всё.

– Я отработаю. Я всё умею. Я готовить умею, и шить и...

– Стрелять умеешь?
– Спросил Шило.

– Да. Я уже стреляла... Из ружья.

– Ну и то хлеб...

Бабка скомандовала.

– А теперь сиди и молчи. Ясно? Можешь порыдать. Немного.

Новенькая молча послушно покивала.

В безмолвии катились с полчаса. Пашка всё обдумывал эту ситуацию с новиками. Потом тихонько спросил у Бабки.

– Бабка, а вот мы... Мы сможем устроить у себя какие-то "Воскресенки".

– Не поняла? Где это у себя? Какие Воскресенки?

– Слушай идею. Жемчуга у нас - просто куча. Нам уже работать не надо. Даже не знаю сколько.

Короткий подсказал.

– Теперь лет на двести хватит. Это даже без белой... Её же мы отдадим Алмазу? Я прав?

– Да. Надо отдать. И ещё одну найти. Ну, теперь то, - найдём! Точно - найдем!

Скорый продолжил.

– Мы же сможем купить большой дом. Или построить. Ну... Что-то вроде гостиницы. И собирать новиков. Помогать им притереться к Улью. Устраивать куда-то на работу. Я понимаю, что это накладно. Но представляешь, сколько у нас появится полезных связей? Вот, к примеру, спасённую Танечку выдадим замуж за какого-нибудь Авраама.

Таня не слышала их переговоров по рации. Или всё это казалось ей каким-то бубнением. Поэтому молчала.

И все долго молчали. Пашка не выдержал.

– Ну? Что?

– Это надо серьёзно обдумать, - констатировала Бабка.

– А ведь под это всё, - продолжил Скорый, - можно и из бюджета Полиса деньги... то есть, спораны, выкачивать. И новики в должниках остаются. Кредит, на приобретение жизни. Прикиньте... Бизнес стоящий, уверяю вас. У меня на такое дело - нюх.

– Ипотека, на саму жизнь?
– Удивился Шило.
– Вот ты буржуин!.. Бля! Я бы до такого никогда не додумался!... Но мне, чёрт возьми, нравится!

– Приедем, соберём всю бригаду, и подумаем над этим делом.
– Обещала Бабка.

– А что такое "ипотека"?
– Поинтересовался Павел.

Все на него удивлённо посмотрели.

Короткий прояснил.

– Это кредит на приобретение жилья. У вас, что - такого нет?

– Есть. Почему нет. Но это просто "кредит" называется.

– Мда. Другой мир - другие термины, - констатировал Короткий.

А Пашка болтался на своей галёрке и думал - Как Улей меняет людей. Бабкина бригада... Они спокойно бы оставили девушку на растерзание тварям, только потому, что её мозг не в состоянии принять эту новую искажённую и извращённую действительность. Типа - ну не хочешь и не надо. Подыхай. Неужели когда-нибудь и он станет таким же бессердечным существом, способным бросить в беде женщину, ребёнка?... Просто потому, что "некогда". Неужели, после того как он увидит сотню, тысячу, десятки тысяч смертей, его сердце настолько ожесточится, что перестанет слышать чужую боль и чужой страх.

Нет, с врагами-то всё понятно. Враги хотят у него что-то отнять. Иногда - отнять жизнь.

Но они... Эти существа - знают на что идут. Они должны предполагать, что Пашка им ответит. И очень больно. Вернее всего - летально.

А вот эта девчонка. Она же Машкина ровесница. Она и в том мире ничего хорошего не видела и здесь попала в переплёт.

Конечно, можно сказать, что в Улье ей тоже ничего хорошего не светит. И, возможно, смерть для неё, это избавление от будущих унижений и боли в этом аду.

Мозги говорят, что такой выход достаточно рационален. Но сердце - категорически против.

И Пашка дал себе обещание. Даже клятву. Он сделает всё, что только в его силах, для таких вот, как эта Татьяна. Хоть что-то, но организует. Хоть кого-то, но спасёт. Выжить здесь очень сложно. Ещё сложнее остаться человеком. Но он постарается. Он постарается...

Через час Бабка остановила машину. Все вместе пошли, проверили состояние ризографа, сходили по маленькому и не спеша покатили дальше.