На въезде в полис наряд КПП остановил пепелац и потребовал прицеп оставить за воротами. Бабка объясняла, что это не тот прицеп. Что этот не заминирован. Что никакой опасности городу нет. Что она же не дура - тащить по городу бомбу. Много чего объясняла...

Дежурные долго и недоверчиво осматривали и щупали неваляшку.

– А это что?
– Старший ткнул в ризограф.

– Стиральная машина, - объяснила Бабка.

– Откройте, мне надо посмотреть.

Распаковали ризограф.

– Странная какая-то стиральная машина.

– Шмуц, ты не суди по достижениям своей техники. Это же полный автомат.

Шмуц ещё долго тянул время и согласился пропустить поезд только тогда, когда Бабка погрозила пожаловаться Алмазу.

Она нервно заплатила за въезд, и повела машину домой.

Короткий и Шило занесли баулы с игрушками в Ольгин дом. Следом Скорый тащил велосипед. Всем было интересно - как ребёнок отреагирует на подарки.

Но - увы. Ребёнок уже спал.

Беда первым делом обняла и чмокнула в щёку Шило.

Бабка подняла брови, округлила глаза и помотала головой. Мол - Ну и ну.

А Пашка вытащил из рюкзака три фотографии в рамках, протянул Марие. Она положила эти фотки на стол и долго смотрела на них, капая слезами. После прижалась к Скорому. Прошептала.

– Спасибо, Паша.

Ванесса как-то улыбчиво и по-доброму смотрела на прибывших, прислонившись к косяку и сложив руки на груди.

Ольга засуетилась.

– Давайте за стол.

– Ой, нет, Оленька. Я, например, не хочу.

Шило прямо возмутился.

– Бабка, ты почему всё за нас решаешь?! Ну ладно в походе. А тут-то?... Пойдем Оля, я похлебаю чайку. А Фукс, кстати, где?

– Ой, вы знаете - что тут было!

И Ольга с Марией наперебой начали описывать ужасы затмения, похолодания и песни тварей.

– Я так волновалась, что вы там замёрзнете. В поле. В открытой машине, - сетовала Ольга.

А Машка как-то спокойно сообщила.

– А я нисколько не волновалась. Наши мужики из любой неприятности выкрутятся. Ещё и прибыль ухитрятся получить.

– М-м-м!
– Замычал Шило, крутя пальцами. Прожевал и объявил.

– Мы холод у Скорого в бане пересидели. Как на курорте. Кстати, роскошно Скорый живёт, блин... То есть - жил. А потом целую кучу тварей выпотрошили, пока они от затмения не отошли. Потом... А! Бля! Танька!

– Тьфу, ты чёрт, - вспомнила Бабка.
– Девка-то, так в машине и сидит. Пойду...

– Сиди. Я приведу, - остановил Скорый. Укорил.
– Я уж думал, что и не вспомните.

Вышел к луноходу. Девушка сидела в машине тихо, как мышка. Пашка похвалил.

– Не сбежала? Молодец. Это тоже своего рода проверка. Тут у нас в рабыни можно попасть, как дважды два. Знаешь, Танечка, я тебе скажу по секрету, ты держись Бабки и её команды. У нас всё по-человечески. Больше такого отношения ты нигде не найдёшь. Поняла? Нигде.

– Вот это всё... Это было по-человечески?!
– Удивилась Таня.

– Да, девочка. Да. Тебя заставили сразу понять, что тут всё очень жестоко. Чтобы иллюзий не осталось. Совсем. Ну, давай золушка ручку. Выходи из кареты. Пойдём, введу тебя в семью.

– А тебя зовут?

– Меня зовут "Скорый".

– А по-настоящему.

– Павлом. Пошли, Танечка.

– Подожди, Паша. Я почему-то чувствую, как люди ко мне относятся. Что-то внутри у меня изменилось... Изо всех, только ты ко мне относишься нормально, как к человеку. Остальным я безразлична.

Пашка насторожился. Девочка ментат?

– Тань, что я сейчас думаю?

– Не знаю, - удивилась Танечка.

– А что я чувствую?

– Ты устал. И голодный.

– Пошли, Тань. А то там всё съедят и выпьют.

– А тебя что - не удивляет, что я чувствую других.

Пашка отмахнулся.

– Ай, Тань, уж поверь мне - тут удивляться нечему. Тут и похлеще бывает.

Завёл найдёныша.

– Вот! "Она звалась Татьяной"!

Танечка стеснительно поздоровалась.

– Давай к столу, - пригласила Ольга.

Снова расселись.

– Саша, - рассказывала Ольга, - народ спасал от холода. Патруль носился по улицам и всех загоняли в помещения. Четыре человека замёрзли.

– А как это они ухитрились?
– Удивился Шило.