– Потому нас не приговорили к проживанию в исправительном мире, - спокойно ответил собеседник.
– Небесная канцелярия изучила личные дела, взвесила грешную массу и определила на службу к Всеединому.

Повисла тишина...

Спутник повернулся к девушке и чтобы найти признаки понимания в глазах, всмотрелся в ее лицо, но увы, кроме пустоты, ничего не заметил. Мария сидела с отсутствующим видом.

– Ночь наиболее темна перед самым рассветом...
– Михаил попытался приободрить напарницу, но она закрыла глаза, из которых тут же заструились слезы.

Минуло еще два дня.

Из-за линии горизонта показались скалистые горы, соединившиеся в узкую гряду. До них оставалось меньше часа пути и странники рассчитывали устроить привал, но не свезло... Пустыня вдруг померкла. Смазалась. Дневной свет заслонили наплывшие тучи. Небеса грохнули. Раскололись. Облака надломились от тяжести, выплюнули зигзагообразные молнии, яркими вспышками растворившиеся в туманном порохе у кромки земли. Песочное покрытие отслоилось от тверди, возвысилось метров на двести над землей, закрыв резко почерневшее в свете дня небо, разинуло расхлябанную пасть и неуклюжими волнами безбрежного океана поползло к онемевшим от изумления путникам.

– Раз уж мир сошел с ума и местная картина разрушается...
– напарники мысленно прощались друг с другом, чувствуя, как окрестности наполняет разъедающий души, вязкий и текучий страх.
– Пришло время покончить с бесконечными днями бытия...
– Внутри мелькнули жизненные воспоминания, придавившие плечи странников, тяжелым грузом.

Мария зажмурилась. Уставилась в песок, чтобы не видеть сползающую из под горизонта пустыню. Прошло долгое мгновение, прежде чем она овладела собой. Примирилась с неизбежным. Открыла полные страха глаза и потянула Михаила за рукав. Мужчина вздрогнул, разбуженный посреди раскаленной сковороды с выплескивающимся за рубежи, кипящим маслом.

Освободившись от обездвиживающей дурноты, странники зашлись в душераздирающих хрипах. Неизвестная плотная субстанция забилась в ноздри и гортань. Из глаз брызнули слезы, каплями коричневой грязи окрасившие лицо. Причиной всему была отделившаяся от бегущих волн, пыльная дымка, подхваченная ветром, вынудившим пустыню сбросить скорость, остановиться, расплющиться в покрывало и исторгнуть из чрева группу людей в черных комбинезонах, и мотоциклетных шлемах.

Незнакомцы в черном верхом на стальных пластинах, зависли в воздухе, свободно скользя в невесомости. Грациозно качнулись, оседлав небесные сгустки. Спрыгнули на землю, плотным кольцом обступив оттесненных прицелами автоматов, воткнувшихся им в спину, странников. Взвели предохранители, звоном сдвинувшихся пружин огласившие окрестности.

– Кант, отбери у них мешки, - раздался спокойный голос одного из нападающих.

– Шеф?!
– Кант навел автомат на посохи Марии и Михаила, - Кажется, они необычные грешники...
– Нерешительно предположил он.
– Это же небесные странники!

– Святоши! - соглашаясь с подчиненным, главный хлопнул себя по лбу.

– Всеединый милостив к нам, - заржали остальные головорезы.

– Они здесь проездом, окажем им гостеприимный прием, - прыснул кто-то из бандитов.

– В мире иссушенных душ все на равных, даже Божьи слуги! Кант, помни об этом! Иначе, ты не жилец, понял меня?!
– заорал главарь на ухо соседу.

– Понял, не дурак, - послышался тихий ответ.

– Кант - мешки. Прут и Друид -- взять посохи! Остальным - держать их на мушке!
– крикнул шеф.

Бандиты кинулись к пленникам. Но Мария опередила их. Ударила заклинанием, вызволившим из посоха толстую змею, распустившуюся в лиану плюща. Гигантское растение исполнило в воздухе мертвую петлю, отбросившую черных пустынников; схватило трех из них; сжало до хруста костей; стукнуло лбами друг об дружку и канатом обвязалось вокруг. После чего плющ усилил хватку, резко вздыбился, вытянулся во всю длину, поднял колючие лапы и сбросил покрасневших от удушья бандитов с высоты.

Михаил, краем глаза следивший за спутницей, сошелся в рукопашную с Друидом. Двинул кулаком в лоб и подсек его подножкой, выводя из равновесия. Оказавшийся на лопатках бандит, не ожидавший такой прыти от жертвы, силился вскочить и нанести ответный удар, но странник пресек попытку, вдавил головореза в землю, ботинком наступил на грудь, чем лишил шанса подняться. На помощь к лежачему подоспел товарищ, налетевший на выстреливший из посоха Михаила, огненный шар. Нападающий вспыхнул, воспламенился красным маревом, перекинувшимся на автомат и, чтобы сбить охватившее его пламя -- рухнул, кувыркнувшись по песку.

Удостоверившись в том, что пустынные бандиты не собираются отступать, Мария отвязала с талии "Живые помощи", молитвенной лентой расправившиеся в защитный круг. Михаил с облегчением выдохнул, взглядом отметив, как толпа головорезов врезалась в невидимый барьер и отвергнутая энергией пояса, отскочила.

– Черт!
– взревел главный.
– Богомерзкие твари! Какого Дьявола, вы используете эту тряпку?! Она прожгла мой защитный комбинезон! - Чертыхнувшись, он сорвал с себя шлем и бросил его на землю.
– Всем Встать!
– заорал шеф на своих подчиненных.