– Моника, вы уже вернулись? – удивился Ноэль. – Но еще не прозвучал горн.

– Так скоро? Почему? Что стряслось? – тоже спросил удивленный Ренато.

– Ничего, – приглушенно ответила Моника.

– Но почему? Неужели охранник? Он обещал открыть решетку.

– Решетка не заперта, но Хуан не один. Полагаю, с адвокатом. Тот пообещал его спасти.

– В таком случае, вы не хотите его увидеть?

– Я увижу его в суде.

– В суде тебе незачем присутствовать, – отверг Ренато. – Обвинения против него не касаются тебя, приглашены только свидетели.

– В любом случае я приду. Завтра я буду в суде, выполню долг и скажу правду. Этой ночью мне нечего делать рядом с ним. Отвези меня домой, Ренато, отвези…

– Тссс! – затих Ноэль. – Думаю, посетитель уже вышел. Если это адвокат, то я бы хотел поговорить с ним.

– Нет! Пойдемте, пойдемте! Отвези меня немедленно, Ренато! Как можно скорее!

– Ты позволишь мне уйти без слов утешения, без надежды.

Айме подошла к Хуану, вцепилась в его руку изящными нервными пальцами, жадно всматриваясь в его зрачки в красноватом свете догорающей свечи. Он долго молчал, погруженный в свои мысли, горько сжав губы. Нет, он думал не о ней, не ее видел перед собой. Его воображение было очень далеко, проходя час за часом, день за днем, шаг за шагом странное путешествие вместе с Моникой де Мольнар на плывущем «Люцифере». Воображение видело и слышало ее, и он пробормотал:

– Моника способна притворяться, лгать, обманывать. Моника как все: лицемерная и легкомысленная.

– Говоришь, как все? – оскорбилась Айме и подло добавила: – Да, лицемерка, но не вини ее, это естественно, она верна любви к Ренато, как и я своей. Мольнар верны, хотя ты так не считаешь.

– Оставь меня! – взорвался Хуан гневно.

– Конечно я тебя оставлю. Пришел тюремщик. Думаю, после моего ухода ты поразмыслишь, что я подвергла себя опасности ради любви, которую ты презираешь. Ты жестокий, Хуан, жестокий и неблагодарный, но в жизни за долги надо платить! Я пришла с миром, но не забывай, что спасающий может и уничтожить; твоя свобода и даже жизнь в моих руках.

– Если так, делай, что хочешь!

– Тебе безразлично? Тебя больше не интересует Моника, да? Даже если скажешь честно, я не поверю. Ты притворяешься, чтобы свести меня с ума и мучить. Ты всегда получал дикое удовольствие, заставляя меня рыдать! Ты пожалеешь. Клянусь, пожалеешь! Если я превращусь в твоего врага, ты пожалеешь, что родился, Хуан!

13.

– Моника, Моника, слышишь меня?

Экипаж стоял у главного входа в форт Сан-Педро, резкий толчок вернул Монику к действительности, и она медленно повернулась к сидевшему рядом Ренато. Печально и беспокойно Ноэль рассматривал роскошную пару, которая не замечала его: она погрузилась в свои мысли, а он навязывал ей свою волю.

– Ты рассудила здраво, когда не вошла в камеру, где увидела незнакомца. Тем не менее, хочу узнать адвоката, который будет защищать Хуана Дьявола.

Ренато жадно смотрел на оцепеневшую Монику, скрывающую невыносимую тайну. Лишь отблеск тревоги отразился в глазах Моники, когда ее взор охватил широкую площадь. Она повернулась с вопросом:

– Чего мы ждем? Почему не едем?

– Когда пожелаешь. Будь ты совершенно разумной и дала мне увезти тебя в Кампо Реаль… Там все готово…

– Простите, Ренато, – вмешался Ноэль. – Забыл сказать, что донья София и Айме в Сен-Пьере со вчерашнего вечера. Может, я зря сообщил, потому что это огорчит вас, но донья София ответила, что вы тоже огорчили их.

– Более двадцати лет моя мать не была в Сен-Пьере, – заметил недовольный Ренато. – Она всегда отказывалась сопровождать отца. Ненавидела город, дорогу, долгую поездку. Где они? Они не могли пойти в гостиницу!

– Донья София обустроила ваш старый дом, закрытый со времен последней поездки дона Франсиско в Сен-Пьер, это свыше пятнадцати лет назад. Она привезла прислугу, и кажется, решила провести там некоторое время.

– Я откажу им в этой бессмысленной прихоти. Нечего им делать в столице, а тебе, Моника, тем более. Пойдем туда. Я смогу убедить их. Единственное разумное для них – выехать этой же ночью.

– Не вези меня в свой дом, Ренато! Прошу, даже требую! Я поеду в свой дом.

– Твой дом? У пляжа? Но это немыслимо! Там даже нет слуг.

– Я хочу остаться одна, я вольна вести себя, как законная супруга Хуана… и как твой противник на суде. Это место принадлежит мне, и я займу его вопреки всему.

– Вопреки всему? Значит, ты признаешься, что обижена на Хуана! Тем не менее…

– И тем не менее, я исполню долг, Ренато. Отвези меня домой, или я слезу с повозки и пойду пешком одна.

– Ты не можешь пойти туда одна.

– Отныне и впредь я буду одна. Пойми это наконец, Ренато. Мне нужно побыть одной, и я хочу этого.