– А для тебя нет? Или ты хотел бы, чтобы Хуан…?

– Нет, Моника, – благородно уверил Ренато. – Я не желаю ему несчастья, вопреки всему, хотя Хуан – все более ненавистный враг. Я не могу желать ему худого, потому что нельзя окончательно возненавидеть брата. Возненавидев свою кровь, мы возненавидим себя, чувствуя причиняемую боль, – он сделал паузу и, успокоившись, предложил: – А теперь я исполню твое желание и прикажу отчаливать.

– Что? Вы? Одна?

– Да, губернатор, совершенно одна. Моя бедная свекровь чувствует слабость.

– Она известила и попросила меня…

– Еще об одном приеме. Но задержалась с ответом. Она устала. Отдыхает, и я решила занять ее место. Полагаю, для вас это то же самое. – Мягкая, учтивая, с изящной улыбкой на чувственных губах, отвечала Айме на беспокойные вопросы губернатора Мартиники, а затем повернулась к единственной спутнице: – Подожди там, Ана. Уверена, сеньор губернатор примет меня, мы немного поговорим.

Старый губернатор стоял в нерешительности. Шел восьмой час вечера, тихо слуга-негр зажег большие светильники в кабинете, чей свет показался Айме де Мольнар красивее некуда. Не дожидаясь приглашения, она прошла через приоткрытую дверь, оставив смуглую служанку.

– На самом деле, молодая сеньора, боюсь, мы исчерпали эту тему сегодня утром, – попытался извиниться смущенный губернатор. – Откровенно я сказал донье Софии, оставил на столе письма, но дело усложняется и становится все безнадежнее. Кроме того, все словно сговорились придать ему театральность.

– В таком случае, говорят правду? Хуан вел себя героически? Спас корабль?

– Если верить Чарльзу Бриттону, мы должны наградить Хуана Дьявола.

– А почему в это трудно поверить?

– Это поведение не сочетается с предъявленными обвинениями, а богатое воображение и общественное мнение обернется против вас, особенно против Ренато и вашей сестры.

– Но имени Моники нет в деле.

– Да все уже знают, что она ключ ко всей истории! Судьи и свидетели хотят, чтобы кто-то проболтался. Поэтому я не хотел возбуждать дело и сопротивлялся настойчивости Ренато Д'Отремона. Но все зашло слишком далеко, чтобы идти на попятную, а теперь… Теперь вы узнаете, к какому позору все это приведет!

– А если я попрошу вас о большом личном одолжении?

– Я в вашем распоряжении, но прошу вас…

– Я хочу поговорить наедине с Хуаном Дьяволом. Разумеется, речь идет о личной встрече. Почему бы мне не дать эту возможность?

– Вам? Именно вам? Не возбудит ли это еще большие пересуды?

– Но если никому не сообщить…

– Как бы это ни скрывать… Такая женщина не проскользнет незамеченной.

– Но я могу поменяться одеждой со служанкой в ночной темноте, с головой закутавшись в шаль. Обязуюсь сделать это с полной осмотрительностью. Если вы дадите мне пропуск, я беру на себя остальное. Никто не узнает. Пусть это останется между нами, а двое смогут молчать. – Она приблизилась к нему с кокетливой улыбкой, обволакивая ароматом духов, и усмехнулась, увидев трясущиеся старческие руки. – Я буду вам благодарна всю жизнь, губернатор. Я совершенно уверена, что смогу все изменить. Пропуск с вашей подписью, печатью и…

– Хорошо. Подождите…

Губернатор подписал. Все еще нерешительно он смотрел на победно улыбающуюся Айме, которая почти вырвала бумагу из его рук.

– Сен-Пьер, Сен-Пьер, правда?

– Да, Моника, мы приехали. Но если я имею право дать хороший совет или попросить, поехали в Кампо Реаль. Твоя мать ждет тебя. Обеспокоенная сестра осталась там, моя мать…

Ренато решительно взял Монику за руки, и его умоляющий голос прерывался от волнения. Но Моника уклонилась от рук и отказалась:

– Я не уеду из Сен-Пьера, не покину Хуана. И если ты что-то хочешь сделать для меня, то помоги мне навестить его этой ночью. Мне нужно его увидеть, поговорить, узнать, как себя чувствует. Ты сможешь сделать, мне это нужно. Я сойду с ума, если откажешь!

– Хорошо, Моника, успокойся. Не нужно так умолять. Я сделаю все возможное. Думаю, как законная жена Хуана Дьявола, у тебя есть право посетить его. И если нужно, я сам проведу тебя.

Увлекая за собой служанку, пряча лицо и фигуру в широкую шелковую шаль, Айме поспешно спустилась по широким лестницам дома губернатора и вышла через боковую дверь, избегая зевак и офицерской охраны у входа. Там стоял ее экипаж; хозяйка и служанка быстро сели в него, и Айме приказала кучеру:

– Послушай, Сирило. Разворачивайся очень медленно. Нам нужно завернуть за госпиталь и подойти к форту Сен-Педро. Когда прибудем туда, я скажу, что делать дальше. Поезжай, трогай!

– Ай, хозяйка! – запричитала напуганная Ана. – Вы попадете в большую беду.

– Опусти занавески и раздевайся, – напомнила раздраженная Айме. – Поменяемся одеждой. Давай сюда блузку и юбку. А ты оденешь мою одежду и завернешься в накидку. Давай косынку. Нет, погоди! Я закрою лицо накидкой. Возьми вот эту вуаль.