– Это серный холм. Бримстоун Хилл, как говорят британцы. В этой старой крепости происходили великие битвы. Чуть дальше городка Бастера есть другой развалившийся Форт, такой же значимый, как и этот, Форт Тайсон.

Хуан указал на ржавую зубчатую стену, где заканчивались старые площадки древнего форта на серном холме. Они стояли на земле Сент-Кристофер, вулканическом острове с высокими горами, густыми плодородными лесами, величественными скалистыми склонами и пустынными пляжами. Новые уголки райской земли и моря все больше открывались глазам Моники, сначала с удивлением, а теперь почти с восторгом.

Хуан нес ее на руках, и она слушала его теплый голос, чувствовала, что время течет плавно, словно бриз, который трепет ее золотые волосы, такие же мягкие, как море, расстелившееся платком из пены там внизу, у светлого пляжа.

– Когда проголодаешься, пойдем и пообедаем. Рядом с теми пальмами нам не стоит надеяться на жареное мясо. Нарядная команда попросила оказать им честь сесть с нами за стол. Они обожают тебя, смотрят, как на утреннюю звезду. Хотят оказать тебе внимание. Кто-то побывал в Чарльз Таун и отыскал вино, сладости и другие деликатесы. Они порадуются, если мы примем их угощение.

– Мне так приятно их внимание, которое ничем не заслужила…

– Возможно ты заслуживаешь больше, чем думаешь. Наконец наша жизнь изменилась к лучшему.

– Для вас тоже, Хуан?

– В первую очередь, моя жизнь изменилась. Если ты снова что-то вспомнила, лучше не говори. Сегодня я не хочу загружать голову, не хочу ворошить прошлое, ни далекое, ни близкое. Двадцать четыре часа в Сент-Кристофер – единственная наша задача. Ты рада?

Он улыбнулся, глядя в ее светлые глаза, но она не ответила, потому что голос ее не слушался. Она почувствовала глубокое и горячее волнение, словно живет во сне и видит другую жизнь.

Хуан не мог больше сдерживаться, спросил робко и сбивчиво:

– Тебе нехорошо Моника, да?

– Не знаю, как назвать это чувство, Хуан. Почти… я почти счастлива.

Хуан выпрямился. Он с трудом верил. Неужели он услышал странное слово, которого не было в их беспокойных и измученных жизнях? Счастье. Моника сказала счастье. Он подумал, что спит и посмотрел по сторонам. Ну да. Это говорила она, а он стоял напротив, под небесами, перед морем, казавшимися теперь другими, словно их позолотил особенный и лучезарный свет. Ее щеки зарделись, словно цветок, а слова исчезли. Робко она протянула руку, которую он взял в свои ладони. Молча они спустились по узкой лестнице, пока их сердца бились в одном ритме.

– Благодарю вас, губернатор, что приняли меня.

– Проходите, мой молодой друг, и окажите любезность, присаживайтесь. – Изящный и дружелюбный губернатор Мартиники протянул руку, указывая на ближайшее сиденье у просторного стола. Было два часа ночи, морской воздух из открытых окон шевелил кружевные шторы. – Полагаю, вы приехали с той же несчастной проблемой, с которой донья София почтила меня своим присутствием.

– Действительно, губернатор. Я не вполне уверен, но все на это указывает. Знаю, моя мать очень настойчива.

– Не знаю, что и сказать, мой молодой друг. Донья София хотела, и в то же время не хотела задерживать «Люцифер». Она боролась с двумя чувствами. Хотела, чтобы мы помогли сеньоре де Мольнар, которая отчаянно упорствовала в освобождении дочери. С другой стороны, ваша мама не без оснований боится скандала, Ренато.

– А я никого не боюсь и скандала тоже!

– Такое поведение не похвальное. Мы живем среди людей, их мнение может оказаться решающим, а с вашим именем…

Он замолк, разглядывая лицо Ренато, суровое, напряженное, увлеченное жестокой борьбой с самим собой. Как потрясающе он изменился со времени свадьбы! Казался постаревшим лет на десять. Его выражение было одновременно болезненным и свирепым, а в словах звучала какая-то резкость, нетерпение, что-то режущее:

– Губернатор, я пришел просить справедливости.

– Сначала я повторю сказанное сеньоре де Мольнар. Есть справедливость законная и справедливость моральная. Не всегда можно сделать второе на первом. Законно я не имею никаких прав арестовывать Хуана Дьявола. Поэтому, с болью в душе, должен отказать в просьбе сеньоры де Мольнар. Я не могу арестовать Хуана за то, что законно женился и увез жену на корабле.

– Но можно вернуть в Сен-Пьер корабль, незаконно покинувший порт. Можно задержать человека, чья собственность заложена за заявленные и доказанные долги. Есть гора законных бумаг, где его можно обвинить за учиненную потасовку, непочтительность властям и ранение человека, который не вполне оправился.

– Этот человек получил компенсацию наличными. Кто-то заплатил за Хуана Дьявола, поручился за него, чтобы вытащить на свободу. Вы можете проверить архивы порта, и этот кто-то…

– Этот кто-то – я. Губернатор, скажу безо всяких экивоков. Я пришел поставить все на свои места. Я поручился за него и пришел вернуть поручительство, требую немедленно привести это в действие.

– Чтобы приговорить заочно в его отсутствие? Это невероятно, и осмелюсь даже сказать, бесчеловечно. Подпишите заявление, что берете на себя ответственность.