– Что ж, то же самое сказал парень, который пришел ко мне домой. Но не тратьте так деньги, сеньор. Моряк сообщил, что больная – жена капитана.

– Капитан перед вами, и надеюсь, вы расскажете, что с ней, и каково ее состояние. Мальчик, который ухаживал за ней, думает, что она заразилась от больных во время эпидемии на Мартинике.

– Вот как, значит вы едете из Мартиники. Там часто случаются эпидемии. В самом деле, легко подхватить эту лихорадку, особенно при контакте с больными. Будь что будет, но ее состояние ухудшается. Если говорить откровенно, у вашей жены нервный припадок. Если не говорить о заражении, то речь о мозговой лихорадке. В любом случае, она отягощена ужасом, страхом, влиянием тяжелейшего душевного несчастья.

– Сеньора очень чувствительная? – проговорил Хуан с сухой усмешкой.

– Я думаю, наоборот, очень храбрая и стойкая, – серьезно опроверг доктор. – Она уже болела, когда вы предприняли это путешествие? Если так, то безумием было брать ее на корабль. По правде, я не понимаю…

Доктор прикусил губу под суровым, холодным, режущим взглядом Хуана. Он зашагал по каюте, посмотрел на Монику, а затем вернулся к неподвижному Хуану.

– Я настаиваю снять ее с корабля.

– А если я не могу?

– Тогда предпримем все возможное. Но в первую очередь, больной нужна кровать с матрасом и простынями. Сколько времени вы женаты?

– А разве это важно для определения болезни моей жены?

– Хотя и кажется невероятным, но весьма важно.

– Всего несколько дней. Как уменьшить лихорадку?

– Я немедленно выпишу рецепт. Сеньору зовут…?

– Моника де Мольнар.

– Я слышал это имя. Если мне не изменяет память, одна из известнейших семей на Мартинике. Меня не обманывает взгляд вашей жены. Речь идет о настоящей даме и… – он замолчал, увидев, как темные глаза сверкнули. Он поискал неуверенной рукой карандаш и рецептурный лист, посоветовав: – Купите это поскорее. Ваше имя…?

– А ее имени недостаточно?

– Полагаю, да. Простите, если кажусь невежливым. Чтобы вылечить, доктору иногда нужно выходить за рамки.

У дверей взгляд доктора в третий раз пробежал по пустой комнате, с откровенным состраданием остановившись на больной, а затем любопытно и прозорливо всмотрелся в обветренное лицо Хуана:

– Сеньора де Мольнар очень больна. Она едва выживет. Чтобы это малое не исчезло, нужна забота и исключительная внимательность. И даже с этим ее будет трудно спасти.

– Сделайте все возможное, доктор.

– Уже делаю. Возможно, есть малая вероятность. А пока я остаюсь рядом.

Он вернулся в каюту. Хуан остался снаружи, неподвижный, со скрещенными руками. Рядом с кроватью глаза доктора увидели маленькую фигурку негритенка, который смотрел на Монику большими глазами, полными слез.

Очень бледная, с посуровевшим лицом, София Д'Отремон появилась меж кружевных штор, и ее взгляд потряс Айме. Сжатые губы обвиняли, ясные сверкающие глаза, скользнувшие по жене единственного сына, пронизывали бессловесным упреком. Словно злосчастная тень, за ней стояла медная фигура Янины, чьи руки накидывали на плечи дамы шаль. София, не глядя на нее, приказала:

– Оставь нас и закрой дверь. Последи, чтобы никто нам не помешал.

Она дождалась, когда дверь за служанкой закроется и приблизилась к испуганной красавице.

– Айме, знаешь, где я была?

– Нет, донья София, у меня нет дара предвидеть.

– Не столь важно. Тебе достаточно услышать голос совести, если она у тебя есть.

– Донья София! – возразила встревоженная Айме, но свекровь сурово прервала:

– Напрасно я пыталась напасть на след варвара, в чьих руках оказалась твоя невинная сестра, пожертвовавшая собой за твой позор, сделавшая все, чтобы спасти тебя, опустила на дно свою жизнь, дабы спасти твою.

– Почему вы так говорите? С чего вы это взяли? Уверяю, я не понимаю.

– Ты все понимаешь. Я сама не могу понять, когда смотрю на твое ангельское личико и спрашиваю себя, как можно прятать за маской столько цинизма, лицемерия, столько подлости, и ты жена моего сына, змея, которой я позволила привязаться навсегда к жизни моего сына! Ты, ты! Я узнала об этом слишком поздно.

– От кого вы узнали? Никто не может знать!

– А нотариус Ноэль? Ах, ты переменилась в лице! Ну да, я говорила с Ноэлем, я заставила его рассказать мне и связала все концы.

– Вы все сошли с ума? – с тревогой, охватившей все ее существо, пыталась защищаться Айме.

– Мы все были ослеплены. Только теперь, к сожалению, для меня все ясно, хотя и поздно. Теперь я понимаю поведение твоей сестры, отчаяние твоей матери, наглость этого проклятого, осмелившегося прийти в дом Ренато. Ты не сможешь отрицать. Ты, и только ты – любовница Хуана Дьявола!

Софии словно выплюнула слова, дала ими пощечину, и это ужасное попадание подкосило Айме, протянувшей руки, и страшная тревога поднялась к горлу. Вскоре, сделав неимоверное усилие, она встала, чтобы наброситься, как загнанная змея. Она подняла голову, у нее вновь блеснула надежда, шанс, за который она ухватилась.