Шрифт:
– Ладно, – согласилась София с внешним спокойствием. – Если Хуан Дьявол вышел отсюда с двумя лошадьми, разумно, что рано или поздно они появятся.
– Я приблизился к месту, где наспех соорудили небольшую пристань, чтобы подплыла лодка. Хуан спланировал побег. Лучшие лошади скрывались в зарослях, корабль в двух часах отсюда, пристань, подготовленная для побега с дамой. Свободный выход для побега.
– Или путешествие для молодоженов! Кто знает! – нетерпеливо пыталась отрицать София.
– Не было путешествия для молодоженов, потому что Хуан не знал, что я заставлю его жениться на Монике. Хуан подготовился, чтобы уехать с другой, кого на самом деле любит, с настоящей любовницей.
– Ренато, недостаточно увиденного, чтобы поверить в это! – с твердой решимостью отрицала София. – Нельзя быть уверенным!
– Нет, этого недостаточно, мама, – колебался Ренато. – Но это почти уверенность. Поэтому я и ищу Айме, умоляю, оставь меня с ней и не вмешивайся. На этот раз она расскажет мне всю правду!
– Послушай, Ренато, поведаю тебе о том, что мне известно. Жена не изменяла тебе. Я провела с ней несколько часов, сводила с ума, чтобы заставить все правдиво рассказать. Она рассказала мне все.
– Что рассказала?
– Всю историю. Она рассказала со слезами, отчаянно, и не лгала. Ей незачем было лгать. Ты унижал, жестоко обижал ее, плохо обращался…
– Я лишь хотел узнать то, что имел полное право знать!
– Ты перешел все границы честного мужчины. Вот сейчас, сколько ты выпил?
– Я не пьян! На тот счет, если она сказала. Разве ты не понимаешь? Я сошел с ума и отчаялся; мне нужно хоть что-то, чтобы сдержаться, не ранить, не убить. Сколько я выпил! Какая разница, сколько я выпил? Нет ни капли алкоголя в моем мозгу. Ничто не может меня успокоить, меня съедает тревога, безнадежность, гнев, яростное желание узнать правду. Она должна рассказать!
– Она не обманывала тебя! Как жена, не обманывала. Если только, как сестра Моники де Мольнар...
– Что ты хочешь этим сказать?
– Ренато, сынок, послушай и пойми. Айме не предавала тебя, как жена, она жила ради тебя, и ты ее хозяин. Она в отчаянии из-за твоего недоверия, из-за того, как ты с ней ужасно обходишься. Она так отчаялась, что хочет умереть.
– Если невиновна, у нее не должно появляться такого желания! Давай проверим!
– Я считаю ее виновной, потому что она кое-что скрыла от тебя. Да, вся эта грустная история о ее сестре, чувства, которые ты игнорировал, и чего именно она не могла тебе сообщить должным образом. Это дела личные, деликатные…
– Моя жена обо всем мне может сообщить. Если любит меня, если любила…
– Она любила и любит тебя. Ты знаешь, что я также ревностно отношусь к твоей чести, как и ты.
– Я всегда в это верил, меня удивляет твое поведение.
– Сядь и выслушай. Это не скажешь в двух словах. Тем не менее, хоть я не должна говорить, но не стану скрывать. Она, униженная твоим поведением, не говорила, а ты должен узнать. Ренато, Айме подарит тебе сына.
– Что? Что? Сына!
Медленно Ренато сел, откинувшись, прикрыв глаза, приоткрыв губы, и вся его злоба, ревность, ненависть, разрушенная любовь, ослабели. Прозвучали нежные слова матери:
– Ты бы совершил безумную несправедливость из-за ревности. Я не прошу тебя принять все, не говорю бросаться в ее объятия, это не в твоем характере. Она, как жена, тебе не изменяла. Возможно, ее грехи незначительные, и кое-что тебе следует пересмотреть. Она даст тебе сына! Станет матерью!
7.
Глаза Моники медленно приоткрылись, она приходила в себя. Свет причинял боль, и она прищурила глаза, изучая странное место, где находилась. Большие глаза бывшей послушницы полностью распахнулись, она посмотрела на благородное и серьезное лицо незнакомого человека, одетого в черный костюм, склонившего седую голову и делавшего в тетради заметки. Она лежала на кровати, на толстом шерстяном матрасе. Мысли в больной голове словно вибрировали, скользили лениво и неуверенно. Она лежала на подушках, изящных простынях, одетая в чистый белый балахон. Слабые руки чуть отогнули простыню, светлая голова со спутанными волосами с усилием приподнялась. Она попыталась встать, когда…
– Черт возьми, вы уже очнулись! Как вы себя чувствуете?
Человек в черном встал, опрокинув табуретку, к которой уже привык, подошел к больной, чтобы отыскать пульс, посмотрел усталыми и добрыми глазами, в которых показалась надежда, и посоветовал:
– Не трудитесь говорить; не делайте усилий. Вам лучше, знаете? Вам намного лучше, но будьте благоразумной. Теперь я велю послать за лекарством, которое вам нужно принять.
Моника вздрогнула, напрасно пытаясь определить видения, которые вихрем проносились в ее мозгу. Кто этот человек? Где она находится? Жива или мертва? Спит или потеряла рассудок? Она не припоминала это помещение, что когда-либо спала здесь, только свежий воздух из окон доносил резкий запах селитры и йода. Воздух ближнего моря. Она на корабле, да, на корабле, и очень больна. Но как она здесь оказалась? Откуда этот корабль? Образы прояснялись. Она вспомнила долину Кампо Реаль, роскошный дом Д'Отремон, Софию, Ренато, Каталину, Айме, Хуана. Хуан Дьявол! И поняв, где она находится, разразилась рыданием: