– Неужели всё так серьёзно?
– удивлённо выгнул бровь адмирал.

– Более чем серьёзно, ваше превосходительство, - ответил из-за спины только что поднявшийся на мостик Дмитриев.

– Что там, Аполлон Аполлонович, - мгновенно повернулся к своему старшему офицеру командир 'Пересвета'.

– Уже принято около трёхсот тонн воды, и она продолжает прибывать. Помпы не справляются. Дифферент на нос увеличивается. Медленно, но увеличивается...

– Факелы слева!
– прервал беседу на мостике крик сигнальщика.

– Факелы справа!
– немедленно отозвался другой.

Четвёртый отряд истребителей, отозванный недавно от эскадры Камимуры, всё-таки сумел найти в ночи раненый 'Пересвет'.

Японских миноносников обуревала жажда мщения за позор сегодняшнего поражения главных сил, и они до жути хотели покарать проклятых северных варваров за свои погибшие корабли. Не жалея ни своих истребителей, ни себя. И когда в лунном свете заметили силуэт большого корабля, то сразу было ясно, что это либо русский броненосец, либо крейсер.

Отряд разделился, 'Хаядори' и 'Харусаме' стали заходить на вражеский корабль с левого борта, а 'Мурасаме' с правого. 'Асагири' слегка поотстал. Намеренно поотстал.

– Не открывать огонь!
– нервно крикнул Кроун, когда был получен доклад о факелах с обоих сторон

Лейтенант Черкасов пожал плечами, но всё-таки продублировал приказ командира в башни и казематы. Сам он ни секунды не сомневался, что его подопечные, комендоры 'Пересвета', прекрасно усвоили урок майского сражения, и начнут стрелять либо по команде, либо в случае минного попадания. Ошибся. Несмотря на полученный приказ, когда с обеих сторон вспыхнули огни прожекторов, которые очень быстро выхватили из темноты борт броненосца, офицерам, командующим группами орудий, стало ясно, что японцы уже не выпустят из этих пучков света 'Пересвет' - спрятаться в ночи возможности уже нет. Поэтому казематы загрохотали выстрелами не дожидаясь приказа. И правильно сделали.

Броненосец бил с двух бортов, всеми оставшимися в строю пушками среднего и противоминного калибра. Даже кормовая башня успела три раза шарахнуть по прожекторам сегментными снарядами. Плотность огня оказалась чувствительной: 'Мурасаме' потерял ход, а флагманский 'Хаядори' вообще разнесло в клочья. Казалось, что 'гиенам' дали понять: 'Слишком рано вы пришли за плотью раненого льва'...

– Миноносец под кормой!
– резануло криком с боевого марса грот-мачты.

Да. Три эсминца Четвёртого отряда просто отвлекали на себя внимание и огонь, чтобы расчистить дорогу для 'Асагири', заведомо приносили себя в жертву ради его атаки. И капитан-лейтенант Исикава не оплошал, его истребитель успел. Успел выпустить обе торпеды, прежде чем получил два попадания шестидюймовыми снарядами из кормового каземата 'Пересвета'. Одна прошла мимо. Зато вторая в борт гиганта всё-таки угодила.

Рвануло почти в середине правого борта. Здорово рвануло. На мостике, все, кто в данный момент не держался хоть за что-то надёжное покатились кубарем. Одновременно броненосец задрожал как рессорная коляска, едущая по булыжной мостовой. Старший штурман Тихминёв, поднявшись с палубы, быстро схватил спасательный круг и бросился за борт. Его примеру последовали сразу несколько матросов.

– Не авралить!
– внезапно охрипшим от напряжения голосом заорал Кроун.
– Броненосец ещё плывёт! Всем по местам!! По боевому расписанию!!!

Вирен тоже быстро поднялся, но, почему-то, в первую очередь стал старательно чистить колени практически и не испачканных брюк. Кроун удивлённо посмотрел на адмирала, но встревать не посмел, ибо понимал, что 'потрясение' произошло не только физическое, но и психологическое, а в такие минуты человеческая психика способна и не на такие выверты.

Чёткие распоряжения командира сделали своё дело - паника прекратилась, снова заговорили пушки, добивая 'Асагири' и 'Муросаме', но 'Пересвет' накренился уже очень серьёзно. Стало понятно, что дойти не удастся не только до Порт-Артура, но и до Дальнего. Затапливаемая корма, вроде бы даже слегка выправляла дифферент на нос, но крен на правый борт нарастал угрожающе. Трюмный дивизион опять-таки сделал контрзатопление, но было совершенно ясно, что 'Пересвет' до родного порта не довести.

– Предлагаю брать курс на берег, Николай Александрович, - Вирен пришёл в себя и снова стал адекватен.

– Уже сделано, - хмуро отозвался Кроун.
– Только ближайший берег здесь - Эллиотский архипелаг.

– Но там же японцы!

– Почти наверняка. А у нас есть выбор? Сразу скажу, ваше превосходительство: Я не позволю топить 'Пересвета' посреди моря, если есть хоть какая-нибудь возможность добраться до берега. Пусть даже и до вражеского. Пока броненосцу не угрожает пленение, я буду стараться сохранить каждую жизнь на его борту. И вообще, давайте сначала хоть на какую-нибудь мель выбросимся, а потом поговорим о том, что делать дальше.

– Не возражаю, - пожал плечами Вирен.
– Но считаю, что готовить броненосец к взрыву можно начать уже теперь...

Очередным контрзатоплением удалось несколько спрямить крен, но 'Пересвет' в результате здорово осел кормой. Уже не самые высокие волны стали захлёстывать на палубу юта.

Кроун приказал снизить ход до четырёх узлов, а в низах оставил только минимально необходимое количество кочегаров и механиков. Практически весь экипаж находился на верхней палубе, и в любой момент был готов посыпаться за борт, если броненосец начнёт опрокидываться.