***

– Доброе утро, Эдуард Николаевич!
– поприветствовал адмирал Щенсновича, поднявшись на мостик.
– Вы вообще этой ночью спали?

– Здравия желаю вашему высокопревосходительству! Пару часов сна урвать удалось, но что поделаешь - ночи сейчас короткие.

– Что адмирал Молас?

– Пока не появлялся. Прикажете за ним послать?

– Не стоит. Пусть отдохнёт лишние полчаса. А вас я попрошу запросить эскадру по поводу повреждений, потерь на кораблях, и остатках угля и снарядов.

– Уже сделано, ваше высокопревосходительство...

– Да оставьте вы, Эдуард Николаевич. Попрошу без чинов. Итак?

– Пожалуйста!
– Щенснович протянул командующему несколько листов.

– Спасибо!

Так... Угля хватит всем. Ну или почти хватит. Потери убитыми-ранеными представимые - от десятка на 'Цесаревиче' до семи десятков на 'Ретвизане', 'Победе' и 'Петропавловске'. Со снарядами тоже ожидаемо. Осталось приблизительно по двадцать процентов шестидюймовых и по десятку главного калибра на ствол. На 'Цесаревиче' и того хуже - двенадцать в кормовой башне и шесть в баковой. Ну да - броненосец палил вчера практически без помех, странно, что вообще в погребах хоть что-то осталось...

Отряд Ухтомского шёл параллельным курсом, и можно было без особого труда оценить состояние его броненосцев. 'Севастополь' и 'Полтава' выглядели вполне прилично, а вот то, что 'Петропавловску' вчера пришлось лихо, просто бросалось в глаза. И дифферент на нос весьма ощутимый, и развороченная вторая труба, беззащитно задранные к небу пушки кормовой шестидюймовой башни, 'срубленная' почти под корень грот-мачта... Неудивительно, что потери в людях на нём оказались самыми высокими на эскадре.

– Ваше высокопревосходительство!
– влетел на мостик лейтенант Развозов.
– Телеграмма с 'Пересвета'.

– Что, - обрадовался Макаров, - жив ещё, курилка!

– Не совсем так, - слегка смутился офицер, протягивая адмиралу бумагу.
– Вот.

Тааак! 'Минная пробоина... Сидим на камнях у самого Элиота... Погрузились по клюзы... Возможны атаки японцев... 'Грозовой'...

– Какие новости, Степан Осипович?
– поинтересовался Молас только что зашедший на мостик.

– Здравствуйте, Михаил Павлович, - протянул руку командующий своему начальнику штаба.
– В этой телеграмме есть две: плохая и хорошая. С какой начать?

– Блин!
– подумал про себя Степан.
– Это уже вообще из области анекдотов. Докатился...

– Предпочитаю узнать сначала плохую. Исходя из того, что я вижу на плаву практически всю нашу эскадру, новость не самая неприятная.

– Именно. Вы почти угадали со своим 'практически'. 'Пересвет' можно считать погибшим.

– Что значит: 'Можно считать'?
– напрягся Молас.

– А вот это и есть хорошая новость: сидит на камнях у Эллиотов с минной пробоиной. Но долго не просидит - первый же свежий ветер, думаю, его и с мели стащит, и утопит.

– 'Аскольд' передаёт: дымы с кормовых румбов, - вмешался голос сигнальщика в беседу адмиралов.

– Думаете - японцы?
– тут же спросил командующего Молас.

– Больше некому. Сколько до Чемульпо, Эдуард Николаевич?

– Около двадцати миль, - немедленно отозвался Щенснович.

– Спасибо!

Степан внутренне напрягся - вот он 'Последний и решительный'.

– 'Аскольду' - произвести разведку. В бой не вступать, - начал чеканить слова Макаров.
– Эскадре: 'Приготовиться к повороту на шестнадцать румбов влево. Второму броненосному отряду вступить в кильватер Первому'. 'Крейсерам следовать к 'Аскольду'.

***

– 'Аскольд', 'Баян', 'Богатырь', - докладывал сигнальщик.
– За ними ещё дымы.

– Ясно, - Того даже не тронул бинокль.
– Здесь все. Передайте на 'Сума' и 'Акаси': 'Развернуться и следовать в Цинампо'. Остальным перестроиться в кильватер: 'Асахи', 'Адзума', 'Чиода', 'Нийтака', 'Идзуми', 'Яейама'. Генеральный курс прежний.

Русские крейсера благоразумно не стали идти на сближение с последним из оставшихся в строю японских броненосцев - отвернули. Отвернули, открывая дорогу своим 'большим братьям' - шести броненосцам артурской эскадры, которые весьма решительно направлялись в сторону противника.

Того совершенно ясно понимал, что это конец, но оставался шанс превратить полный разгром в 'поражение по очкам'.

– Передать на 'Асахи': 'Держать курс так, чтобы выйти на дистанцию в пятнадцать кабельтовых'.

***

– Вы посмотрите только - какой отважный у нас противник, - улыбнулся Макаров, глядя на манёвр Того.
– Он просто собирается разыграть из себя Тегетгофа. Но здесь ему не Лисса.

– Не понял, Степан Осипович. Думаете, японцы пойдут на таран?