– Что со шлюпками?
– морщась от боли в раненой руке, поинтересовался командир крейсера у своего старшего офицера.

– Целых нет ни шлюпок, ни паровых катеров, - отозвался первый помощник.
– Но два баркаса можно подремонтировать в ближайшее время.

– Так прикажите это сделать!
– недовольно посмотрел на кавторанга Мацути.

– Уже делается.

– Хорошо. В первый же готовый перенести портрет императора и спускать на воду пока мы на ней ещё держимся. Туда же раненых.

– Все не поместятся.

– Разумеется. Сколько поместится. Поручаю это проконтролировать лично вам. Во второй баркас тоже преимущественно раненых. Передайте команде готовиться спасаться по возможности. Инженеру Матида готовить 'Якумо' к затоплению. Выполняйте!

– Слушаюсь, - Сато чётко отдал честь, и немедленно отправился выполнять приказание.

Отремонтированные баркасы удалось спустить с борта крейсера. Вместе с 'содержимым'. Но даже не все раненые уместились на них. Матросы, кондукторы, вольнонаёмные и офицеры служившие на 'Якумо' горохом посыпались за борт, в уже относительно тёплые воды Жёлтого моря, прихватив хоть что-нибудь имеющее положительную плавучесть. Даже сам командир крейсера не стал изображать из себя 'рыцаря самурайского образа' и сиганул за борт хоть и последним, но задолго до того как 'Якумо' продемонстрировал в ночной темноте 'поворот оверкиль'.

И остался жив. Как и большинство его подчинённых: японские авизо не сильно пострадали сегодня в крейсерской баталии, не особо были нужны для поиска и минных атак русских кораблей этой ночью, но вот в качестве спасательных судов, они очень даже пригодились: 'Тацута' и 'Яейама' весьма активно выхватывали из волн моряков с торпедированного 'Микаса', на 'Тацуту' умудрились поднять из воды даже командующего флотом, а когда взрывом в ночи обозначилась ещё одна жертва, 'Яейяма' немедленно взял курс в соответствующем направлении.

Даже в июньском Жёлтом море температура воды чувствительно ниже, чем у человеческого тела, поэтому у любого оказавшегося за бортом вода, всей своей чудовищной теплоёмкостью, немедленно начинает отжирать калорию за калорией. А новых взять негде. Возможность заизолировать себя от самого жадного до тепла вещества в природе тоже отсутствует. Так что зачастую гибнут от переохлаждения люди даже в самых тёплых морях...

Адмирала Того, только что выхваченного из волн бил озноб. Но даже не успев переодеться, прямо на палубе 'Тацуты', стоя в луже стекающей с его одежды воды, он в первую очередь стал сыпать распоряжениями:

– Радиотелеграф у вас в порядке? Отлично! Передайте: 'Асахи' и крейсерам следовать к Чемульпо. Минным силам стараться перехватить противника на пути к Порт-Артуру'.

Адмирала шатнуло.

– Ваше превосходительство!
– немедленно забеспокоился командир корабля.
– Очень прошу вас пройти в мою каюту. Сейчас туда доставят сухую одежду, горячий чай и саке.

– Лучше рому или коньяку, - мрачно бросил адмирал.
– О любых новостях докладывать мне немедленно.

Уже в каюте, приняв спиртного внутрь, и растираемый спиртом снаружи адмирал выслушал доклад, что на 'Тацуту' принято из воды сто тридцать семь моряков с 'Микасы', в том числе шестеро офицеров. Среди них его адъютант, капитан-лейтенант Нагата. Сколько-то спасла 'Яейяма'. Сколько - пока неизвестно.

Отпустив как делавшего доклад офицера, так и судового фельдшера, терзавшего массажем адмиральское тело, приказал последнему разбудить себя перед рассветом, Того впервые за сегодняшний день получил возможность относительно спокойно обдумать всё то, что произошло. Сражение проиграно. Вчистую. Даже если миноносцам удастся сотворить чудо, и они потопят или повредят минами пару русских броненосцев, то всё равно артурская эскадра стала хозяином Жёлтого моря. Надолго. Очень надолго. А значит, проиграно не только сражение - вся война. Экспедиционная армия на континенте не сможет получать регулярно ни подкрепления, ни оружие, ни боеприпасы. Ни 'просто припасы' в виде провианта, например... А к Куропаткину всё это приходит регулярно и постоянно. Пусть по 'тонкой ниточке' Транссибирской магистрали, но РЕГУЛЯРНО И ПОСТОЯННО. И очень скоро он задавит армию маршала Оямы просто своей численностью.

Единственное, что можно сделать сейчас, это постараться уменьшить высоту падения Японии в ту пучину позора, в которую она рухнет по результатам этой войны - максимально сохранить те остатки флота, которые ещё представляют из себя реальную силу. Не дотянуть сейчас не только до Сасебо, но и до Такесики. Да и до Мозампо не дойти - и угля может не хватить, и пробоины наверняка такие, что долгого перехода корабли могут не выдержать... Путь один - в Чемульпо. Там хоть начерно можно будет подремонтироваться, а потом идти к своим базам...

***

Кроун приказал затопить отсеки междудонного простанства за исключением носовых. Эффект был поразительным: 'Пересвет' вновь обрёл свои мореходные качества. В слегка подсвеченной луной ночи броненосец восьмиузловым ходом двигался в направлении Дальнего.

– Разумно ли, Николай Александрович, - Вирен оказался не очень доволен решением командира корабля.
– В Талиеванском заливе мин больше чем блох на барбоске, не пройти нам его ночью.

– Разумеется, Роберт Николаевич, - тотчас же отозвался Кроун.
– Но мы туда и подойдём с рассветом. А тогда уже и сориентируемся. Карты минных полей у нас имеются. А до Артура можем и не догрести.