Крейсер во всю силу оставшихся узлов уносил ноги из-под обстрела 'Асахи', который палил хоть и вслепую, но очень зло и настойчиво - комендорам японского броненосца до жути хотелось отомстить за своего погибшего собрата.

– Ну и как у нас дела, Казимир Адольфович?
– обратился Шульц к зашедшему в боевую рубку лейтенанту Порембскому.
– Сам догадываюсь, что неважно, но хотелось бы конкретики.

– Не так всё плохо: на баке взрывом взломало палубу, сбросило за борт два якоря, расчёт первого орудия сплошь убитые, раненые и контуженные, разбит носовой прожектор. Большая пробоина в районе носового минного аппарата, у ватерлинии, затапливаются три отсека. Первую трубу раскроило, ну а что там в Первом машинном, выяснить не успел - да вам это и полегче сделать будет. Пока всё. Доклад закончил.

– И на том спасибо, - кивнул командир 'Новика'.
– Рубка - Машинному!..
– это уже в переговорное устройство.

– Здесь машинное!
– отозвался из недр крейсера инженер-механик Жданов.

– Что с механизмами?

– В порядке механизмы. Вот только тяга в первом машинном упала. Нужно топки гасить.

– На сколько узлов можем пока рассчитывать?

– Начерно - до семнадцати. Но это вы уже сами там смотрите - я о пробоинах в корпусе совершенно не в курсе...

– Держите пока четырнадцать.

– Думаю, что разумнее пока двенадцать, Максимилиан Фёдорович, - наконец-то подал голос Матусевич.
– Не стоит бравировать, не выяснив до конца последствий полученных нами попаданий. Отходим к 'Пересвету'. Надеюсь, что Елисеев разглядит наш маневр и последует в нужном направлении.

– Слушаюсь, ваше превосходительство, - не посмел перечить Шульц.
– Машинное: иметь двенадцать узлов. На руле: четыре румба вправо...

***

'Бесшумный' уверенно вёл за собой в атаку на 'Якумо' остальные миноносцы Первого отряда: ещё три шихауской постройки и две 'невки'* - 'Бойкий' и 'Бурный'. Особых проблем не предвиделось - 'Полтава' своим огнём качественно подсветила цель своим миноносникам: на японском крейсере до сих пор не удалось потушить два пожара, огни которых являлись прекрасным ориентиром в сгущающейся темноте, для выходящих в атаку артурских истребителей. Единственный уцелевший в бою прожектор на 'Якумо' ухитрился выхватить из темноты силуэт 'Беспощадного' и теперь вцепился своим лучом в борт русского корабля намертво. Теперь по миноносцу лейтенанта Лукина комендоры японца били относительно прицельно, при этом осыпая снарядами ближайшие окрестности, справедливо полагая, что там тоже находится потенциальная смерть...

Находящимся в боевой рубке 'Беспощадного' показалось, что с хрустом оторвалось днище миноносца. Практически все находившиеся на палубе попадали, да и не только на палубе. Кого-то в недрах корабля бросило и на работающие части судовых машин, кого-то приложило об раскалённые топки...

Миноносец на секунды весь как будто наполнился огнём и, окутанный дымом, вывалился из атакующего строя. Благо, что рулевой идущего следом 'Бойкого' успел среагировать и вовремя отвернул с прежнего курса.

Встреча с восемью дюймами стали и взрывчатки кораблику в триста с небольшим тонн водоизмещения категорически противопоказана. Перебило машинный телеграф, паровой привод к штурвалу, разбило водоотливную турбину, вышел из строя паровой котёл, загорелись два ящика с соракасемимиллиметровыми патронами в жилой палубе, изувечило около полутора десятков матросов... Хорошо ещё, что не сдетонировала ни одна из приготовленных к выстрелу торпед.

Повреждённый русский истребитель пожаром привлёк к себе огонь практически всей артиллерии атакуемого крейсера, японские офицеры потратили около пары минут, различными способами вразумляя комендоров, что на данный момент важнее палить в пустоту, выстраивая стену заградительного огня, чем добивать 'Беспощадного'. Результаты воспоследовали, но поздно - артурские контрминоносцы уже вышли на дистанцию торпедного выстрела. Прожектором удалось зацепить 'Бурного', ненадолго.

– Сколько до японца?- нервно поинтересовался командир 'Бесшумного', а по совместительству начальник второй группы Первого отряда миноносцев, кавторанг Скорупо у своего артиллерийского офицера.

– Да бес его разберёт, Фома Ромуальдович, - нервно отозвался мичман. - может три кабельтовых, может пять... Может через минуту вообще им в борт врежемся...

– Понятно, - процедил сквозь зубы командир, хотя ему было очень мало что понятно...
– Давайте 'красную'!

На самом деле приказ являлся в достаточной степени авантюрным - стрелять минами с не совсем известного расстояния чревато... Непопаданием чревато. И выбросом дорогущего изделия (собственно мины) в пустоту. Тем более, что ходили тогда торпеды максимум на полмили...

Над ночным морем потянулся вверх след сигнальной ракеты, которая через пару секунд засветилась в небе ярко-красным огнём. В ответ немедленно запшикали огнями выстрелов все одиннадцать минных аппаратов артурских эсминцев. Вернее, пока десять...

– Негатин!
– (опустим матерные выражения, которые старший (он же минный) офицер высказал в адрес матроса, практически слившегося со своим минным аппаратом), - Ты ракеты не видел? Приказа не слышал? Пали, гадёныш!

– Ещё чуточку, вашбродь!
– не оглядываясь на лейтенанта, отозвался минёр.
– Ещё чуть-чуть... Всё! Пошла, родимая!
– матрос дёрнул ручку минного аппарата, воспламенившийся порох выбросил из него торпеду, а та, нырнув, стала сверлить пространство, отделяющее борт миноносца, от днища японского крейсера.

Большинство из мин, выпущенных раньше, в 'Якумо' не попали. Одна попала, но, ткнувшись в борт, взорваться не соизволила. А вот та, последняя, с 'Бдительного', всё-таки нагнала уходящий крейсер. И дисциплинированно рванула. Аккурат посередине корпуса...

Двойное дно - неплохая защита от навигационных аварий, но минному взрыву оно всерьёз противостоять неспособно. В разрыв корпуса немедленно устремились тонны и тонны воды, которая очень быстро добралась и до котельного отделения. Как только она коснётся своим холодом котлов, те немедленно разорвёт многими атмосферами пара, который они в себе заключают. Так что его необходимо стравить. Немедленно!