От взрыва сдетонировали оба 'родных' снаряда. Если в весьма ограниченном пространстве башни взрываются три двенадцатидюймовых, то, разумеется, там не остаётся не только ничего живого - даже просто органических веществ остаётся ничтожно мало. Огнём и дымом выбросило из амбразур, крышу наполовину выдрало и загнуло как у полуоткрытой консервной банки, но в погреба боезапаса огонь не проник.

– Во мудрёна мать!
– ошалело пробормотал наводчик носовой башни 'Цесаревича' Галузо, наблюдая 'фейерверк' на юте вражеского корабля.
– Вашбродь! Неужто это мы его так?

– Мы, - отозвался из под командирского колпака мичман Сполатбог, не особо скрывая свой восторг от столь удачного попадания.
– Сам видел, как наш снаряд в этого гада угодил. Давай, братцы, заряжай! Утопим макаку к его японской матери!

***

'Якумо' и 'Асаме' пришлось лихо. После того как линию покинули 'Ниссин' и 'Адзума', по двум оставшимся со всей широтой щедрой русской души лупили аж целых три броненосца. Причём это была тройка лучших во всей артурской эскадре в плане артиллерийской подготовки. Два оставшихся в строю японских броненосных крейсера стало достаточно быстро засыпать сталью и взрывчаткой русских снарядов. А покидать кильватер без приказа было недопустимо. Ясиро и Мацути, видя, что противник пристрелялся, пытались разрывать дистанцию отворачивая с генерального курса, но их оппоненты Яковлев, Эссен и Успенский достаточно быстро парировали эти маневры, действуя по принципу старого артиллерийского анекдота:

– Что вы сделаете, если ваша пушка даст недолёт?

– Прикажу передвинуть её вперёд.

То есть, увидев, что противник отворачивает, русские броненосцы отвечали коордонатом на коордонат, и достаточно уверенно держали оба японских крейсера в накрытиях. Те горели, всё более вяло огрызались из своих орудий, но продолжали держать курс, следуя за броненосцами Того. Приказ адмирала к отступлению оба командира японских 'недоброненосцев' восприняли как счастливое избавление. Не пытаясь следовать в кильватере за главными силами 'Асама' и 'Якумо' стали отворачивать от русских вдруг. Тем более, что скоро можно было соединиться с отрядом 'подранков', которые уже вёл за собой 'Ясима' несколько севернее. Почти удалось...

Двенадцатидюймовый с 'Полтавы' пробил верхнюю и батарейную палубы, пролетел вдоль броневой, и через дымоход проник в котельное отделение 'Асамы'. Незваный 'гость' повёл себя совершенно по-хамски - взорвался. Осколки пробили стенки котлов и те последовали примеру 'визитёра'. Перегретый пар разорвал стальные оболочки, удерживающие его в конкретном объёме на куски различного размера, и мгновенно заполнил собой всё доступное пространство. Те, кто ещё секунду назад были людьми, превратились в куски варёного мяса. А вырвавшаяся на свободу газообразная вода на этом не успокоилась - разорвав переборки, она ворвалась в соседние котельные и машинные отделения... Описывать подробно не стоит... 'Асама' полностью утратил ход. *

И, не отвлекаясь на удирающего полным ходом 'Якумо', отряд Ухтомского начал множить на ноль 'отца-основателя' японских броненосных крейсеров. Все командиры броненосцев прекрасно помнили наставления командующего флотом: 'Подранков - добивать!'.

Много времени не потребовалось - с убийственных пятнадцати кабельтовых никакая броня не могла служить защитой не только от тяжелых снарядов, но и от шестидюймовых. Не прошло и четверти часа, как 'Асама', истерзанный попаданиями, стал заваливаться на правый борт. Ещё несколько минут, и только покрытое ракушками днище корабля возвышалось над волнами.

Именно такое попадание получил в Цусимском сражении крейсер 'Идзумо', но тогда русский снаряд не взорвался...

Восточнее три русских броненосца добивали 'Сикисиму', а здесь назревала развязка ещё одного локального сражения сегодняшней генеральной битвы: крейсера Рейценштейна и Дева уже успели здорово потрепать друг друга, причём японцам досталось побольше. Здорово побольше, ибо русские шеститысячники и 'Баян' серьёзно превосходили своих противников, как по весу бортового залпа, так и по боевой устойчивости. Но это сначала - потом к сражающимся крейсерам стал приближаться Шестой боевой отряд: 'Акаси', 'Сума', 'Чиода' и 'Идзуми'. Каждый из этих корабликов, конечно, многократно уступал по силе любому из артурских, но их было четыре. А четыре гиены, например, могут одолеть льва... Тем более, что с востока на помощь спешил 'Нийтака', который вообще ещё не успел принять участие в сегодняшнем бою. И вёл он за собой два авизо - 'Яейаму' и 'Тацуту'. Тоже мелочёвка - 'шакалы' - не более. Но и их некрупные пушки, вместе с остальными являются некоторой дополнительной неприятностью...

Третий боевой отряд был уже здорово потрёпан, его боевая мощь уменьшилась как минимум на треть - выбито по одной восьмидюймовой пушке на 'Такасаго' и 'Читосе', последний имел уже чувствительный крен на правый борт, а 'Кассаги' не только здорово присел на корму, но и потерял первую трубу. К тому же на нём молчала практически вся батарея скорострелок.

Артурцы, как и ожидалось, обошлись меньшими потерями, но 'Богатырь' всё-таки схлопотал восьмидюймовый фугас под клюз, и в здоровенную пробоину регулярно захлестывали волны. Если бы драка продолжалась три на три - судьба японских 'собачек' была предрешена, но учитывая подходящие корабли Того-младшего и 'Нийтаку' у крейсеров Рейценштейна наклёвывались очень серьёзные проблемы.

Но на 'поле' появился ещё один 'игрок'...

На 'Пересвете' с помощью досок, гвоздей и всем известной матери заделали пробоину в носу, и броненосец был готов снова влиться в боевую линию. Но она уже находилась достаточно далеко, а вот крейсерские разборки происходили совсем рядом, и Вирен ни секунды не сомневался, отдавая приказ, куда направить броненосец.

Того Масамичи прекрасно понял, что идея поставить вражеский крейсерский отряд в два огня изжила себя ещё до начала воплощения в жизнь - сейчас русский 'большой дядька' начнёт предъявлять свои десятидюймовые аргументы, на которые возражать совершенно нечем. Но и актуальность поддержки крейсеров адмирала Дева уже отпадала - они отворачивали вслед за спешащим к своим собратьям-инвалидам 'Якумо'. Следовало тоже присоединяться к группе ведомой 'Ясимой' и ожидать подхода двух броненосцев командующего. В бинокль совершенно ясно было видно, что 'Сикисима' уже потерян - три русских броненосца его уже окончательно доломали, и сомнений в отношении дальнейшей судьбы корабля не оставалось...