'Бесшумный', уперев луч своего прожектора в 'Хаябузу', начал работать по нему всей артиллерией левого борта. К нему немедленно подключились 'Бесстрашный' и 'Беспощадный'. 'Бойкий', выхватив из темноты 'Касасаги', немедленно открыл огонь по нему.

'Чидори' и 'Манадзуру', поняв, что русскими ещё не обнаружены, немедленно сделали коордонат влево, и, как бы не не хотелось оставлять своих товарищей на съеденье русским - приказ адмирала надлежало выполнять - атаковать вражеские броненосцы и крейсера. Всё остальное вторично!

А отряд Елисеева со смаком добивал пару стреноженных японских 'циклонов' - благо подавляющее превосходство в артиллерии это позволяло. Тем более, что цели не просто горели - полыхали в южной ночи. В восемь трёхдюймовых стволов и столько же сорокасемимиллиметровых русские истребители целенаправленно истребляли тех, для истребления кого создавались. Сначала 'Хаябуса' стал заваливаться на борт, потом то же самое произошло с 'Касасаги'.

Комендоры русских эсминцев огня не прекращали - снаряды продолжали рвать в клочья, как металл корабельных конструкций, так и человеческую плоть.

Флот микадо уменьшился ещё на два боевых корабля. Но именно два их товарища по отряду сумели отомстить русским в большей степени, чем кто-либо другой: 'Чидори' и 'Манадзуру', уходя из-под обстрела миноносцев Елисеева, отвернули в сторону берега, и под берегом же проскочили к хвосту артурского отряда крейсеров. Незамеченными проскочили. Незамеченными приблизились к концевому. Незамеченными выпустили мины по концевому...

– Вспышки минных выстрелов по правому крамболу!
– резануло криком сигнальщика на мостике 'Паллады'.

– Прожектора на правый борт!
– нервно отреагировал командир крейсера.
– Огонь правым бортом!

– Куда огонь-то, Владимир Симонович?
– ошалел от приказа старший офицер Стевен.

– Пока - куда угодно!
– Сарнавский совсем недавно получил под командование крейсер первого ранга, и, чтобы в первой же операции его корабль, только что вышедший из ремонта, снова получил бы мину в борт... Даже подумать было жутко, что начнут говорить в штабах о 'проклятом крейсере'. И не только в штабах, среди священнослужителей при Морском Ведомстве ещё больше - как ни крути, а крейсер назван именем языческой богини...

Прожекторы выхватили из ночной черноты силуэт 'Манадзуру', и по нему от всей славянской души, со всей яростью, со всей ненавистью отработали трёх- и шестидюймовки атакованного борта. Миноносец разорвало в клочья, но одна из выпущенных мин (а может это была мина с необнаруженного 'Чидори') сумела дотянуться до борта 'Паллады'. И при этом сработала.

Рвануло в носу. Почти под клюзами.

– Всё-таки кого-то подорвали, Степан Осипович, - Молас озвучил совершенно очевидный факт - и вспышку, и звук взрыва с конца колонны увидели и расслышали все, кто находился на мостике 'Петропавловска'. На мостик из боевой рубки вышли уже давно, как только прекратился бой с японскими броненосцами.

– Спасибо, Михаил Павлович, - усмехнулся в бороду командующий, - это я уже понял. Кого подорвали? Каковы повреждения? Штурман! Сколько до Дальнего? Сколько до Артура?

– До траверза Дальнего около пяти миль, ваше превосходительство, - поспешил отозваться подполковник Коробицын.

– Ваше превосходительство, разрешите?
– подскочил флаг-офицер лейтенант Шереметьев.

– Слушаю.

– Подорван 'Паллада'. Пробоина позади отделения носового минного аппарата. Отделение затоплено. Крейсер сел носом на семь футов, вода продолжает поступать. Ход восемь узлов.

– Не везёт нашей 'богине', - покачал головой Степан, - снова мину в неё всадили. Передайте Сарнавскому: 'Идти в Дальний'. И собственно в Дальний телеграфируйте, чтобы готовились встретить и подлатать на первое время. А нам сейчас отвлекаться недосуг - самим бы до Артура добраться без лишних потерь. Внимательнее на носовых румбах - не хватало ещё раз подпустить японские миноносцы под берег, откуда они смогут атаковать!..

'Паллада' всё-таки дошла до указанного ей порта. Дошла с серьёзным дифферентом на нос, но всё-таки дошла. Догребла. Дотащилась. Не оказалась погребена под волнами Жёлтого моря...

И эскадра добралась до Порт-Артура, не имея больше потерь. Погрохотать бортами в пути ещё, конечно, пришлось, но ни один вражеский миноносец успеха больше не добился. Доночевали уже под защитой крепостных батарей, а с рассветом броненосцы и крейсера Тихоокеанского флота стали уже втягиваться на внутренний рейд Порт-Артура.

Приятные неожиданности начались ещё до входа эскадры на рейд: сначала пришло сообщение из Дальнего, что горемычная 'Паллада' всё-таки дотянула до порта, и , хоть состояние её неважное, тонуть крейсер не собирается и вполне ремонтоспособен. Хотя, конечно, для качественного исправления повреждений корабль необходимо переправить в Порт-Артур.