***

– Ну что, получили?
– злобно и открыто ликовал Макаров, глядя как 'Баян', 'Аскольд' и 'Богатырь' затаптывают в волны остатки когда-то ещё плавучего железа.
– Хрен вам по всей морде, камикадзе драные!

– Кто?
– ошалело посмотрел на командующего Молас.

Нет, начальник штаба не был удивлён эмоциональным выплеском командующего - понятно, что психологическое напряжение, которое он испытывал на протяжении вчерашнего и сегодняшнего сражений, требовало разрядки...

– Камикадзе, - пришёл в себя Степан, поняв, что поторопился с термином, который ещё неизвестен.
– 'Божественный ветер' по-японски. Они, зачастую, так называют идущих на верную смерть ради уничтожения противника.

'Отмазка', конечно, левая, но и Молас отнюдь не специалист по японской фразеологии...

– А что скажете вообще по поводу этой атаки, Михаил Павлович?
– поспешил сменить тему Макаров.

– На мой взгляд - заранее обречена на провал. Даже если бы мы их и не избили бы на подходе до такой степени, то всегда могли бы отвернуть. Разве не так?

– Полностью согласен. А выводы?

– Не совсем понимаю вас, Степан Осипович. О каких выводах вы говорите?

– Зачем вообще современному боевому кораблю таран?

– Нууу...
– удивлённо посмотрел на своего начальника Молас.
– Возможны ситуации...

– Которые не встретились ни разу на протяжении всей этой войны, - взял инициативу в свои руки Степан.
– И ради такой непредставимой в современной войне возможности - ударить вражеский корабль тараном в борт, отданы один-два узла скорости, которые этот самый таран забирает. Правильно?

– Неожиданное решение...

Степан поймал себя на том, что больше не слушает своего ближайшего помощника. Всё сознание постепенно, но неумолимо заполняло активное нежелание продолжать разговор о плавающем и стреляющем железе. Разговор, который начал он сам. Хотелось говорить о чём угодно кроме флотских проблем. О бабах, об особенностях налогообложения в Мексике, о сексопатологии членистоногих или способах ужения чехони в низовьях Волги...

И вообще... Он чувствовал себя выпитым до дна. Опустошенным. Именно сейчас, когда выполнил поставленную перед собой сверхзадачу. Русский флот не просто победил - разгромил своего противника...

– Знаете, Михаил Павлович, а давайте обсудим стратегические задачи отечественного судостроения позже.

– С удовольствием соглашаюсь с мнением вашего высокопревосходительства, - улыбнулся начштаба.
– Честно говоря, не могу сейчас в достаточной мере сосредоточиться.

– Вот и славно. Эдуард Николаевич!

– Слушаю, Степан Осипович, - немедленно отозвался командир 'Ретвизана'.

– А распорядитесь-ка, чтобы нам с вами доставили на мостик бутылочку коньяку. С лимончиком, - широко улыбнулся адмирал.
– Пожалуй, мы уже имеем право спрыснуть эту победу. Как считаете?

Эпилог

Высочайшая грамота

Нашему Адмиралу, Командующему Тихоокеанским флотом Макарову.

Истреблением японской эскадры в Жёлтом море вы украсили летопись Русского флота новой победой, которая навсегда останется памятной в морской истории

Статут военного ордена Святого Великомученика и Победоносца Георгия указывает награду за ваш подвиг исполняя с истинной радостью постановление статута, жалуем Вас кавалером Святаго Георгия второй степени большого креста, пребывая к вам Императорскою милостию Нашею благосклонны

На подлинной Собственною Его Императорского Величества рукою написано:

Николай

С-Петербург, 22-го июля 1904 года

Подобной награды из моряков в последний раз удостаивался Нахимов за Синоп. Полвека назад. Но теперь победа была и посерьёзнее, и сыграла решающую роль во всей войне. После разгрома японского флота, артурская эскадра получила практически полный контроль над акваторией Жёлтого моря, и для экспедиционной армии маршала Ояма наступили чёрные дни. Снабжение через Цинампо, Чемульпо, не говоря уже про Бицзыво и Дальний стало сначала эпизодическим, а потом прекратилось вообще. Оставались Гензан и Мозампо, что тоже стало очень рискованным и невероятно медленным. А русские по хоть и далеко не совершенной ниточке Транссибирской магистрали получали подкрепления в размере минимум корпуса в месяц. К тому же Стессель внял приказу из Петербурга, и двинул обе свои дивизии к Цинджоускому перешейку, связав здесь генерала Оку угрозой удара в тыл, если тот посмеет отвести свои войска к основным силам. В результате Куропаткин в недельном сражении под Ляояном всё-таки разбил японскую армию и начал её преследование. Корпуса Штакельберга, Зарубаева и Дембовского, наступая, сворачивали перед собой японцев как ковровую дорожку, которую пора вынести во двор и как следует выбить от пыли. Отступил со своих позиций и Оку, а за ним направились дивизии Кондратенко и Фока. Русские войска целенаправленно запихивали японцев на корейский полуостров, но останавливаться при этом не собирались.

Однако такая ситуация в корне не устраивала главных кредиторов Японии - Великобританию и САСШ. Их должник угрожал стать окончательным банкротом, с которого уже ничего не взять. В том числе даже в весьма отдалённой перспективе. Чрезвычайный и полномочный посол короля Эдуарда барон Чарльз Гардинг, получив соответствующие указания от своего правительства, попросил срочной встречи с Ламсдорфом.

Общались дипломаты с глазу на глаз. Вне протокола. И Гардинг сумел убедить министра иностранных дел России, что, во-первых, войну с Японией нужно заканчивать возможно скорее, а во-вторых, не стоит излишне унижать гордых сынов Страны восходящего солнца.