Они вернулись в гостиную и отчаянный вопль Кэролайн заставил обоих вздрогнуть:

– Постой, Джон! Не уходи!!!

Марико, вспыхнув, отвернулась, в то время как бурные рыдания помирившихся любовников завершили серию, и телевизор смолк.

– Моя визитка у тебя осталась? Захочешь - звони...

Она проводила Эрика до выхода. На пороге де Линт остановился, хотел было сказать что-то ещё, но, почувствовав, что это будет слишком похоже на истеричные выкрики из сериала, пробормотал только ещё раз:

– Звони, - и, сбежав с невысокого крыльца, торопливо сел в машину.

Девушка закрыла дверь и, как оглушённая, вернулась в гостиную. За окном жалобно взвизгнули шины отъехавшего "Мустанга".

Где-то закричали дети.

На стене мерно тикали часы.

Залаяла собака у соседей.

Марико отнесла на кухню чашки. Разгрузила посудомойку, заложила в неё ещё одну партию посуды. Протёрла столы.

Вернувшись в свою комнату, подняла с кровати листок со стихотворением. Кажется, бумага сохранила запах его рук... Или это она совсем сходит с ума?

Марико убрала листок в коробку, легла в постель, и тяжёлый сон снова сморил измученную девушку.

– -

Глава 7

Она проснулась ближе к вечеру от громких голосов в гостиной: вернулись миссис Дэвис с доктором Мейски. Марико вскочила, поспешно приводя себя в порядок и пытаясь вернуть наконец ясность сознанию. Что это с ней творилось в последние несколько дней? С чего накатила такая жуткая болезненная апатия?..

Додумать не получилось: миссис Дэвис вошла, как всегда, без стука и тут же начала кричать так громко, что Марико даже не сразу начала понимать смысл гневной тирады. Впрочем, ничего нового миссис Дэвис не придумала. Девушка не стала ей возражать и оправдываться за то, в чём не была виновата, а просто достала и протянула матери больничные документы. Доктор Мейски заглянул через плечо и, безразлично двинув бровями, сказал негромко:

– Они настоящие, Гвен. Оставь это. Ты же не хочешь, чтобы были проблемы с Опекой.

Злобно выплюнув ещё какую-то брань, миссис Дэвис бросила бумаги на стол и вышла. Мейски, не удостоив Марико и взглядом, вышел следом.

Оставаться здесь - и терпеть крики матери и презрение доктора? Ну, нет! Хорошо, что в их штате совершеннолетием считается восемнадцать, а не двадцать один.

Девушка решительно прикусила губу. Вынув из-под кровати коробку со стихами, Марико плотно заклеила её скотчем. Потом принялась снимать с полки свои книги и складывать в старый папин чемодан. Сгребла с полок разные мелочи вроде японских фарфоровых статуэток, которые дарил ей папа, аккуратно обернула бумагой и сложила в коробки.

Она ещё не знала, станет ли звонить де Линту. Слишком странно было верить в то, что он предлагал это всерьёз... Но здесь оставаться не собиралась: хотя бы это в своей жизни она может решить твёрдо и без сомнений.

Неожиданный звонок в дверь заставил Марико прислушаться. Миссис Дэвис заговорила на повышенных тонах, а ответивший ей голос заставил девушку вскочить и почти выбежать в прихожую. На пороге - ей не показалось!
– стоял Агне. А Гвен преграждала ему путь.

– Мама!
– воскликнула Марико так неожиданно звонко, что все замолчали.
– Это мой гость! Впустите его, пожалуйста.

Миссис Дэвис попыталась возразить, но девушка, вспомнив предупреждение доктора Мейски о проблемах с Опекой, решила впервые в жизни воспользоваться этим способом самозащиты.

– Мама, я уже совершеннолетняя, и вы не имеете права ограничивать моё общение!

Что-то злобно фыркнув, Гвен удалилась в свою комнату. Доктор Мейски посмотрел на девушку с неприязнью и произнёс:

– Надеюсь, ты не из тех неблагодарных детей, которые подают в суд на родителей.

У Марико свело скулы от отвращения.

– Не беспокойтесь. Мне на за что подавать на неё в суд. Но и унижать меня, как прежде, я не позволю.

Агне, смотревший на абсурдную сцену в изумлении, прошёл в комнату Марико, повинуясь приглашающему жесту. Тут мужество оставило девушку, и она опустилась на кровать, едва сдерживая слёзы. Агне негромко спросил:

– И вот так - всегда?..

Девушка нервно дёрнула плечом:

– В последнее время... Особенно с тех пор, как я познакомилась с мистером де Линтом...

Агне покачал головой.